Собрание сочинений в восьми томах. Том 1

Как это прекрасно: экзекутор наслаждается комической оперой!
И это, мои друзья, еще не самое смешное. Хотя, я думаю, вы, как и я, уже смеетесь во весь рот и, так же как и я, напугали кота, который отродясь такого смешного смеха не слышал.

Но вдруг...

Ага ага, смешно ведь не только то, что Червяков обрызгал кого-то, смешнее то, что начальник-то чужой, а ему все равно неловко. Сколько в этом философии и сарказма. Цинизма и веселья. Как, мои друзья, как в таком маленьком количестве слов заключено столько смысла?

Я вот знаете что подумала, Чехов, наверное, стал бы отличным стендап комиком начала двадцатого века, если бы рассказывал свои произведения в одиночку со сцены. И все остальные Дэйвы Шапелли и Джимы Джеффрисы просто курили бы в сторонке.

Ну а кто-там в итоге умер - сами узнаете.

Чеховские рассказы действительно словно лекарственные пилюли, покрытые сладковатой оболочкой, если иметь ввиду, что они вроде как с юмором, но с горькой начинкой внутри. С настолько горькой, что после принятия каждой остаётся протяжное послевкусие, переходящее в моральную тошноту. Поэтому читать и описывать можно не больше одного в неделю. Но кого они лечат? Не знаю. Те, кого нужно ими врачевать, таких книг в руки не возьмут. А читающие Чехова, я думаю, априори не могут быть его героями, которых он нещадно высмеивает. Хотя, кто знает - чтение же не всегда делает людей лучше, особенно когда в литературе читатели ищут лишь сюжеты...

«Говоря откровенно, Трифон Семенович - порядочная-таки скотина»

Порядочной скотиной называет автор помещика с маньяческими наклонностями, который заставил своих крестьян наказать друг друга избиением за пару съеденных яблок из его сада. Оттаскали влюблённые друг друга за космы, чуть было не увлёкшись таким взаимным садо-мазохизмом. Уж больно крапивы боялись хозяйской. Их понять можно, учитывая уровень развития и полную рабскую зависимость. Хотя, как всё это понимать? Может, нужно вспомнить тургеневское Муму...

А помещик сам маньяк и слуга его порядочная шельма - "прекрасно чистит сапоги, еще лучше вешает лишних собак, обворовывает всех и вся и бесподобно шпионит. Вся деревня, с легкой руки писаря, величает его "опричником".

И детки растут подстать родителю - достойные яблочки, недалеко откатившиеся от яблоньки. Дочки "имеют обыкновение гостям "низкого звания" пришивать к шапкам луковицы, а пьяным гостям того же звания - писать на спинах мелом крупными буквами: "асел" и "дурак".
А сыночек "вымазал дегтем ворота одного отставного солдатика за то, что этот солдатик не захотел Мите подарить волчонка, и за то, что этот солдатик вооружает якобы своих дочек против пряников и конфект господина отставного подпоручика..."

Вот такой очередной славный состав чеховской "труппы" для нашего с вами увеселения. Так смешно, что живот сводит и писать не хочется, а лишь цитировать, чтобы как можно точнее разобрать на ингредиенты его очередную горько - сладкую пилюлю, на сей раз с яблочным привкусом...

Чехов, я тебя люблю вот именно за это.
За то, что один этот абзац можно читать очень долго, при этом явственно представляя описываемые кадры. Мне это представляется почему-то стилизованным под вестерн: много желтого цвета и света, колокольчик у входной двери звенит от ветра, городовой согнувшись потеет от бочки крыжовника за спиной. А Очумелов, как сутенер, идет в жару в шинели.

И тут случается информационный взрыв. Хрюкин выбегает из-за угла, запыхавшись и держа перед собой окровавленный палец. Все пошло не так. Спокойствие улетучилось. Стало попрохладнее. Желтый цвет перетек в синий.

Чья же собака укусила Хрюкина? Генеральская (погода меняется) или бродячая (надеть шинель или нет?).
Классный атмосферный рассказ. И не сразу допрешь, почему Хамелеон.

Мне пришлось разложить тома в своём собрании сочинений Чехова по годам написания, ибо они не пронумерованы, и, наконец, уйти от случайного выбора в сторону порядка. И вот передо мной дебютный рассказ молодого Чехова. Юмористический и содержание его, наверное, всем известно. Старосветский помещик, как он себя сам назвал, пишет письмо соседу ученому, где выкладывает своё видение на биологические, физические и другие природные законы нашей планеты. Одной рукой делится своими "умозаключениями", родившимися из собственных ощущений жизни, а другой параллельно упрекает "заблуждающегося" учёного в его якобы ошибочных выводах. Ну что ж, устами младенца глаголет истина. А такой народ, не обезображенный интеллектом, в своём ощущении мира самый что ни на есть младенец. Делюсь наиболее восхитившими меня выводами Василия Семи-Булатова.

"Вы пишете, что на луне т. е. на месяце живут и обитают люди и племена. Этого не может быть никогда, потому что если бы люди жили на луне то заслоняли бы для нас магический и волшебный свет ее своими домами и тучными пастбищами. Без дождика люди не могут жить, а дождь идет вниз на землю, а не вверх на луну. Люди живя на луне падали бы вниз на землю, а этого не бывает.

Другое открытие. Отчего зимою день короткий, а ночь длинная, а летом наоборот? День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается."

Очаровательно, не правда ли? Так вот, и мне одной половиной своего восприятия было смешно читать безграмотную речь этого, стремящегося к науке, помещика, а другой - ой, как не смешно, ибо копилось внутреннее напряжение от раздражения на подобных. Почему? А потому что времена изменились, а таких убогеньких всё равно хватает. И не тем они немного подбешивают, что чего-то не знают, а тем, что уверены в своей правоте дремучей до негодования. И хорошо, если "поумничают" где в интернете - так можно и не читать. А вот если методично и настойчиво вкладывают свою логику в твои уши в реальном времени, сидя напротив, и мешают читать Чехова... Ну что тогда делать? Запустить в них книжкой или отнестись философски и с мягкой улыбкой? Потому как спорить - себе дороже, и времени на чтение совсем не останется.

Я чуть-чуть поближе познакомилась с Чеховым, и я в полном восторге от его сарказма. Еще, еще, еще... дайте мне еще еще восхитительных сарказмов. Вот умеют некоторые люди применять его правильно, Чехов - один из них. И такие люди очень коррелируют с моим мировоззрением. Нет такой ситуации, над которой нельзя бы было посмеяться. Нет, романтик во мне тоже есть, но в последнее время он явно проигрывает внутреннему цинику.

Чехов рассказал в фирменном стиле анекдота совершенно современную ситуацию. Прохожего укусила за палец собака, тот пожаловался мимо проходящему городовому. Городовой, конечно же, начал выяснять чья же собака, со словами - вот шавка, пристрелить бы ее, но как только узнал, что собака генерала, тут же повернул нос по противоположному ветру. И так несколько раз его флюгером вертело. По Чехову смешно. Аж до бешенства. А ведь сейчас оооочень много таких лизоблюдов. Эх, ничегошеньки не меняется.

В своей жизни я неоднократно в некоторой степени интересовалась вопросами медицины. Диагнозы, методы лечения, сложные фармацевтические названия, включая некоторые свойства лекарственных трав - всё это благополучно оседает в чертогах моего серого вещества. О чём это я под рассказом Чехова? Хотя, вполне логично - он был врачом. Да, он был доктором, но не только в жизни, но и в другой своей деятельности - литературе. И всем известно, как он вскрывал язвы общества всегда и постоянно на протяжении всего своего творчества. Но.. Может я и интересуюсь медициной, но скорее теоретической её частью, как Доктор Хаус, и не люблю бывать в больницах - ни в качестве пациента, ни как посетитель, навещая больного. А Чехов почти в каждом своём рассказе безжалостно отправляет читателя в подобные места, где скопились неизлечимо больные пациенты терапии. Извините за такое образное сравнение...

И в очередной раз провёл меня данный рассказ по душным коридорам лечебного заведения с неизлечимо больными, которые и не подозревают о своих диагнозах, а считают самих себя вполне достойными членами общества. Они не догадываются о своих патологиях, а у меня свербит в носу и хочется вычихнуть этих микробов из своих дыхательно - читательских путей. Ой, Антон Павлович, добреду ли я до конца Вашего стационара, если даже в юмористическом отделении меня мутит...

Ну а что тут болезненного, например, в том, что при живой жене у мужчины любовница - горничная. Дело, как говорится, житейское, верно? Ну и видит жена, как молодуха шмыгнула с мужниных колен за штору... Ну и что? Главное, сына переростка и двоечника отмазать от угрозы второго года и исправить оценку по арифметике - а кто должен похлопотать? Нерадивый папаша и неверный муж (бог с этим). Ну иди, договорись, подмажь, порешай проблемку... Ой, повеяло современностью от чеховской истории. Ничего не изменилось - вот она классика!

Ба... А учитель - то ничем не "здоровее", оказывается! От него тоже шмыгнула полураздетая учительша, когда родитель вошёл без стука для установления сердечно - взяточных связей с педагогом. Только вот он её женой назвал почему-то... Не поняла я, хоть и неоднократно перечитала - на работе секс интереснее наверное? Глядишь, кто увидит... Гоню от себя новые диагнозы. Учительша, оценённая наблюдательным папашей как привлекательная ввиду своей полуобнажённости, ушла. А преподаватель арифметики, одаривший двойкой сынишку, начал ломаться как девств... Не хочу писать пошлости. И жалко, что когда рецензируешь Чехова, на них всё время тянет, как санитарку к утке. Одним словом, нерадивому папаше и неверному мужу раскошелиться пришлось по полной и со всей учительской, чтобы учитель не казался сам себе белой вороной..

Всё, убегаю из этой душной терапии на свежий воздух до новой встречи с Антошей Чехонте, который каждый раз помимо теории заставляет меня бывать на практике, будто я собираюсь стать заправским доктором, а не умничать, как Доктор Хаус. Впрочем, он меня не приглашал - я сама открыла его томик. Всем смешно, а у меня чувство юмора спёрло, как дыхание на высоте. Или нет... На дне.

Для тех, кто неоднократно проходил аттестацию на своей работе, рассказ Антона Павловича близок и понятен. Забавно, что и 130 лет назад, и в советские годы, и сейчас вечно повторяющийся процесс проверки знаний у людей, которые, как правило, понимают свои профессиональные обязанности лучше любого экзаменатора, а вот в обычных общеобразовательных дисциплинах плавают из-за давнего срока обучения.

Приёмщик почтового отделения Фендриков, «седой, бородатый человек с почтенной лысиной и солидным животом», которому скоро стукнет шестьдесят лет, вынужден проходить экзамен на чин коллежского регистратора. Дослужился на старости лет... Но чтобы получить этот самый низкий в российской иерархии чин — 14-го класса, ему ещё надо сдать экзамен. А него, как назло испорчены отношения с одним из экзаменаторов, учителем географии Галкиным, бесцеремонным молодым человеком, не уважающим стариков. Когда-то Фендриков не обслужил его без очереди в своём почтовом отделении. С тех пор Галкин всячески выражает ему своё негативное отношение. Однажды даже, завидев старика, проходящего мимо, высунулся из окна трактира и в пьяном виде прокричал: "Господа, поглядите: марка, бывшая в употреблении, идет!"

Все, кто проходил аттестацию в зрелом возрасте, прекрасно представляют состояние старика. С одной стороны, понимаешь, что это формальность, но трясёшься и готовишься, как будто школьник к первому в твоей жизни испытанию. Студенческие годы давно позади, не говоря уже о школьных, но, кажется, что ты снова должен всем вокруг доказывать свои профессиональные навыки, хотя готовиться приходится, как правило, совершенно по другим предметам, которые в твоей работе и не нужны или находятся на периферии твоих должностных обязанностей. Жалко старика.

Вопросы, которые ему задают экзаменаторы, точно, ни к чему приёмщику в почтовом отделении. Особенно издевается Галкин! «...скажите мне, какое правление в Турции? ...какие вы знаете притоки Ганга? ...А где течет Аракс? И этого не знаете? Странно... Какой губернии Житомир?» Сразу видно предвзятое отношение географа к бедняге Фендрикову... Завалить хочет! Хорошо, что остальные члены экзаменационной комиссии вменяемые люди, не дали дальше издеваться над стариком, совсем растерявшемся от напора Галкина - «Даже отец протоиерей могут подтвердить... Век буду бога молить... С самого Покрова учусь, учусь и... ничего толку... Постарел для умственности... Будьте столь милостивы, ваше высокородие, заставьте вечно бога молить...» Позволили ему засчитать экзамен сданным.

Впрочем, если честно, то надо быть совсем уж никчёмным работником, чтобы тебя не аттестовали.

Фраза - «Не волнуйтесь. У нас и примера не было, чтоб вашего брата на экзаменах резали. Проформа!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 569

Рассказ, вызывающий смешанные чувства. В воскресенье в земской больнице принимает фельдшер Курятин, так как сам доктор уехал жениться. На приём приходит дьячок Вонмигласов, которого достал больной зуб.

Все, кому удаляли зуб, а таких большинство, прекрасно представляют себе эту неприятную процедуру. Чехов описывает её настолько подробно и натурально, что у меня даже возникали болезненные ощущения, казалось, это мне сейчас вырывают больной зуб. А ведь в то время это делалось без анестезии! У вас ещё не заломило в челюсти?..

С одной стороны, фельдшер демонстрирует на словах свой высокий профессионализм, но на деле не получается вырвать с первого раза. Конечно, он обвиняет в этом крутящегося от боли дьячка. В общем, хирургическая операция настолько болезненно описана Антоном Павловичем, что даже юмористическое поведение персонажей, их переругивание не спасают меня, как читателя, от сочувствия страдающему Вонмигласову.

Поэтому немножко смешно, а внутри сознания больно за дьячка…

Фраза – «Ты думаешь, мужик, легко зуб-то рвать? Возьмись-ка! Это не то, что на колокольню полез да в колокола отбарабанил!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 548

Когда читаешь «Хамелеон», без восторгов обойтись очень сложно. Удивительно гармоничное произведение. Читая его в который уже раз, хочется к чему-нибудь придраться… И пожалуйста, мне Очумелов представляется скорее не хамелеоном, а флюгером, поворачивающимся в ту сторону, куда ветер дует, благоприятный для полицейского надзирателя при том или ином раскладе.

Ещё интересно определиться с породой собачки. Чехов пишет, что это был «белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине». Признаться, подумать, что столь породистая собака может быть бездомной или принадлежать обычному простому человеку?.. В этом мне видится близорукость поведения Очумелова.

Вообще, надзиратель, на мой взгляд, прописан Чеховым, как слишком глупый и недальновидный человек. В настоящее время этому чину в современной российской полиции соответствует участковый инспектор. Скажу вам определённо, по моему общению с участковыми работать подобный тип как Очумелов долго не мог бы.
Почему? Даже, если участковый неопытен (а по тексту Чехова этого утверждать нельзя), он очень быстро становится мудрым, так как сама жизнь его учит.
Сверху начальство постоянно дёргает, снизу население не даёт соскучиться, донимает самыми непредсказуемыми проблемами. Поэтому, извините, Антон Павлович, мне не верится, что Очумелов столь легкомысленно и быстро меняет свою точку зрения с каждым открывающимся новым обстоятельством.

Любой участковый, прежде чем делать выводы, старается учесть все привходящие вводные. Изучит все обстоятельства, постарается потянуть время, чтобы самому подумать. Эти люди никогда не спешат с решением. А тут Очумелов показывает себя перед местным населением, подведомственным ему, очень торопливым, глупым и недальновидным «флюгером», точнее, как у Антона Павловича, «хамелеоном», меняющим окраску под окружающую среду.

Как мне видится, для Очумелова наиболее правильным было бы сразу занять позицию стороннего наблюдателя, чтобы собрать все свидетельства, узнать как можно больше информации о происшествии, а принятие решения отложить до выяснения всего объёма данных. Но тогда надзирателю светила бы более удачная карьера, а рассказа бы не получилось.

Выходит, на глупости Очумелова и держится вся интрига произведения Чехова.

Фраза – «Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака - нежная тварь...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 547

Именно эта фраза приходит сразу в голову, когда читаешь «Устрицы». Приписывается она Марии-Антуанетте (1755-1793), хотя впервые упоминается Руссо. Возможно, он её и выдумал.

А у Антона Павловича рассказ идёт от лица восьмилетнего мальчика, который вместе с отцом стоит на осенней многолюдной городской улице, рядом с трактиром и большой вывеской «Устрицы». Родитель его уже пять месяцев не может найти должности, поэтому в крайней степени отчаяния и нужды. Сегодня он вышел просить милостыню, но не умеет этого делать - «хочет сказать что-то прохожим, но роковое слово тяжелой гирей висит на его дрожащих губах и никак не может сорваться. За одним прохожим он даже шагнул и тронул его за рукав, но когда тот обернулся, он сказал "виноват", сконфузился и попятился назад».

Мальчику же интересно незнакомое слово – «устрицы». Отец объясняет ему, что это такое животное, которое обитает в море. Очевидно, что ребёнок очень голоден, так как он мгновенно начинает фантазировать о приготовлении из этого животного вкусной горячей ухи.

«Я чувствую, как этот запах щекочет мое небо, ноздри, как он постепенно овладевает всем моим телом... Трактир, отец, белая вывеска, мои рукава - все пахнет этим запахом, пахнет до того сильно, что я начинаю жевать. Я жую и делаю глотки, словно и в самом деле в моем рту лежит кусок морского животного...»

Вообще-то, родителю стоять в летнем поношенном пальто на холодном пронизывающем ветру очень холодно, он дрожит и жмётся. И мальчишка припадает к этому мокрому отцовскому пальто. И тут папаша уточняет, что устрицы едят живыми, «они в раковинах, как черепахи, но... из двух половинок».

Теперь-то мальчик понимает, что это за животное, похожее на лягушку. Он представляет себе картинку, как взрослые берут устрицу и «едят… едят живьём, с глазами, с лапками…» Но ребёнок настолько голоден, что даже в воображении преодолевает своё отвращение и готов есть всё, что попадётся ему на глаза. Видимо, он заболевает и неосознанно начинает громко кричать – «Дайте устриц!» Отца тоже прорывает на придушенный глухой выкрик – «Помогите господа!.. Совестно просить, но - боже мой! - сил не хватает!»

Проходящие мимо два господина в цилиндрах, удивлённые возгласом мальчика о желании есть устриц, тащат его в трактир и сажают за стол. Целая толпа наблюдает за тем, как он ест «что-то склизкое, соленое, отдающее сыростью и плесенью». Ест с закрытыми глазами. На потеху толпе даже твёрдые раковины пытается жевать…

Очнулся он уже в своей постели. Отец ходит рядом и бормочет, что сам простудился, что не сообразил попросить денег взаймы, когда те господа платили за устриц десять рублей. Сколько хлеба можно было бы купить на эти деньги!

За этими событиями Чехов и показывает отчаянное положение бедных людей. Беспомощность и неспособность родителя обеспечить пропитание ребёнка. Особенно Антону Павловичу удаётся показать глазами ребёнка сумасшедшее состояние детского организма, истощённого голодом и болезнью, когда он готов есть всё подряд ради того, чтобы не умереть. Болезненность состояния мальчика хорошо видно через поток лихорадочного сознания, перебирающего знакомые образы с неким предполагаемым животным – устрицы.

Просто бы накормить ребёнка обычными продуктами, а не подсовывать ему для развлечения толпы дорогой деликатес.

Фраза – «Одно животное съедено, а я уже вижу блестящие глаза другого, третьего... Я ем и этих... Наконец ем салфетку, тарелку, калоши отца, белую вывеску... Ем все, что только попадется мне на глаза, потому что я чувствую, что только от еды пройдет моя болезнь. Устрицы страшно глядят глазами и отвратительны, я дрожу от мысли о них, но я хочу есть! Есть!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 538