Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 4. Рассказы 1886

Жизнь - ужасно скучная штука. Ну, а что вы хотите от формы, форме и положено быть такой - скучной и статичной. Мне возразят, что мы сами хозяева своей жизни, и мы можем наполнить её интересным содержанием, развлечениями, приключениями, делами и свершениями. Да, это так, это называется придавать жизни смысл. Но в том-то и дело, что смысл крайне непостоянен и изменчив, а еще он недолговечен, например, та же любовь может быть смыслом жизни, а помните, что пел Антонов: "любовь бывает длинною, а жизнь еще длинней". Вот, вроде и попса, а со смыслом, причем, прямо-таки чеховского уровня.

Почему Чехова любят не все читатели, потому что он скучен. Чехов - самый скучный наш российский классик, это просто певец скуки, который скучно о ней же - скуке - и писал. И только так получалось написать о жизни правдиво - принимая и подавая её именно в том виде, в каком она сама по себе существует, без прикрас - скучно о скучных людях. Обратили внимание на заголовок моей рецензии? На первый взгляд - это цитата из Гоголя, но у Гоголя чуть короче: "Скучно на этом свете, господа!", а слово "жить" вставляет чеховская героиня Маша из "Трёх сестёр", по-своему цитируя классика. И эта небольшая препарация добавляет в фразу акцент, который делает её истинно чеховской.

Антон Павлович и сам был довольно скучным человеком и не скрывал этого. Вот цитаты из его писем: "Я здравствую, работаю и скучаю", "живется скучно и глуповато". А, между прочим, речь идет о самом искрометном русском сатирике и юмористе. Как же такое может быть? Очень просто, юмор жизни, как крупицы золота, рассыпан в породе скуки жизни, его просто надо уметь добывать. А добыча, хоть юмора, хоть поэзии - вспомните Маяковского...

Однажды в начале XIX века в Париже на прием к самому выдающемуся психиатру пришел законченный меланхолик, которого ничто не радовало, он перепробовал всё, но радость и интерес к жизни не возвращались к нему. "Есть последнее средство, - сказал врач, - вам нужно сходить на представление клоуна Дебюро, это величайший талант, он способен рассмешить и вернуть к жизни любого". "Увы, - ответил меланхолик, - мне это не поможет, я и есть - Дебюро".

"Скука жизни" - это квинтэссенция всего творчества Чехова, включающего и ранние рассказы и финальные пьесы, и гениальность Чехова в том, что он нашел гениальное же средство борьбы со скукой - изучение самой скуки жизни. Перечитайте этот рассказ, скажите, вы чувствуете что-то необычное? Нет? Перечитайте еще раз. А теперь? Нет же, очень достоверное описание старости и её проявлений, самому бы многое из описанного Чеховым, в голову не пришло бы, но вспоминая стариков, которых приходилось наблюдать, надо признать, верно всё подмечено.

Вот это и есть самое необычное, ведь автору всего-то 26 лет. Вдумайтесь в эту цифру. Какой потрясающей наблюдательностью нужно обладать, чтобы все это зафиксировать, и какой психологической проницательностью, чтобы всё это расшифровать, разобравшись в причинах и следствиях.

Кроме того, что рассказ жестко реалистичен и психологически правдив, он еще поднимает целый пласт философских проблем, связанных с человеческой психологией. Хотелось бы остановиться на двух главных: как бы ни скучна была эта жизнь, но это меньшее из зол перед страхом смерти; цепляясь за жизнь, люди предпочитают состояние самообмана, отдаваясь в плен очередных иллюзий.

Главные герои - Анна Михайловна и Аркадий Петрович - подошли к критической черте, основные годы жизни позади, впереди только ожидание смерти. Для Анны Михайловны моментом потери смысла стала смерть дочери, для Аркадия Петровича, который тоже горюет о дочери, но он рядом с ней не был, поэтому для него потерей смысла стал выход в отставку с военной службы, с которой была связана вся его жизнь.

Потеря смысла жизни и близость смерти ввергают стариков в поиски праведности, для Анны Михайловны такой практикой становится врачевание, в котором она, по природе своей впечатлительная и брезгливая, находит некое самонаказание, которое оправдывает её существование и придает ему больший смысл. Для Аркадия Петровича - прощение некогда предавшей его жены, хотя здесь не только это, но еще и меркантильное желание облегчить свою старость.

Аркадий Петрович оказывается натурой менее постоянной, чем супруга, ему сложно остановиться на чем-то одном, его спасительные иллюзии сменяют одна другую - то он становится ревностным прихожанином церкви, то его одолевает необходимость активно общаться с соседями, то он находит себя в контроле за общественной жизнью селян. Его непостоянство выливается в раздражительность, ипохондрию, не находя своего камня преткновения, он пытается выбить его из-под супруги, мешая её врачеванью.

И, странное дело, казалось бы, назревавший конфликт растворяется во взаимной жалости, когда они, наконец-то, касаются запретной до тех пор темы - смерти дочери, общее жизненное банкротство делает их по-настоящему родными людьми. На какой-то момент даже возникает что-то подобное идиллии гоголевских Товстогубов-Ивановичей: Афанасия и Пульхерии, когда затеплившийся лад породил желание плотских удовольствий, но по старости лет, оно выражается в более доступной форме - гастрономических изысков.

Свершилось главное - два старых обреченных человека обрели смысл друг в друге, но и это стало лишь временным спасением для Анны Михайловны. Для Аркадия Петровича все обошлось проще - он взял да и умер, но для Анны Михайловны это был очередной сшибающий с ног удар, и у неё уже не осталось сил на какую-то жизненную борьбу, на создание новых иллюзий, врачевания или еще чего-то в том же роде. Поэтому последняя строчка рассказа: "В монастырь!" - участь героини смиренно принять последний аккорд жизненной скуки, переходящей в вечное молчание...

Еще один рассказ Антона Павловича Чехова, небольшой. Читается быстро и с интересом. Это больше похоже на веселый случай из жизни. Подобное могло произойти и со мной и с вами.

Он довольно смешной, в одном месте, точно рассмеялся.

Написан под псевдонимом А. Чехонте, в 1886 году.

Железнодорожная история. Мне напомнило, немного случай из рассказа Гайдара Чук и Гег, когда один из ребят ночью зашел в не свое купе.

Железнодорожная линия Москва — Санкт-Петербург была открыта 1 ноября 1851 года. То есть к моменту написания рассказа, уже существовала 35 лет. Но видно не все еще люди привыкли к такому сервису и случаются еще ошибки.

Герою повезло, что он еще не попал на какой ни будь японский современный поезд со скоростью 320км в час.

В этом рассказе если убрать сам случай поднимаются вопросы счастья, что все же безграничного счастья не бывает.

Так как это небольшой рассказ, то на подобный рассказ отзыв делать сложновато. Прошу прощения за хаотичность если что.

Далее в «СЧАСТЛИВЧИК»

Станция Бологое. Ночь. От станции отправляется поезд по Николаевской железной дороге. В одно из купе второго класса для «курящих» в котором пять человек заходит еще один Пассажир, он явно ошибся купе и хочет уйти, но один из пяти человек узнает его, и они заводят беседу. Ночного визитера звали Иван Алексеевич, а пассажира купе Петр Петрович. Иван Алексеевич очень счастлив, рассказывает, что вышел на станции выпить коньяка, а потом заскочил в последний вагон. И всем рассказывает о своем счастье, он женился и в его купе ждет жена. Казалось бы ничего не может омрачить его счастливое настроение, но есть одно Но.

Биография автора.

Антон Павлович Чехов (1860-1904) - выдающийся русский писатель и драматург, а также врач. Он начал свою литературную карьеру в 1880-х годах, публикуя рассказы и пьесы. Со временем его стиль стал более серьезным и глубоким.

Чехов автор известного сборника рассказов “Дама с собачкой” (1899), где он исследует сложности человеческих отношений. Его пьесы, включая “Вишневый сад”, “Три сестры” и “Дядя Ваня”, стали классикой мирового театра благодаря глубине характеров и тонкому психологическому анализу.

Чехов также был врачом, и его опыт в медицине влиял на его писательскую работу. Его вклад в мировую литературу остается значительным, и его работы продолжают вдохновлять читателей по всему миру.

Подробнее.

Знаете у нас не очень принято быть счастливым, точнее быть счастливым ты можешь, но люди подозрительно на тебя смотрят, когда ты идешь улыбаешься или ведешь себя в этом состоянии эйфории. Люди обычно думают, что ты какой-то местный дурачок. Вот если бы ты шел грустный или сидел бы ревел, то к тебя бы подошли и пожалели. А веселый это подозрительно, а если ты при этом еще и выпил, то всё скажут алкаш, напился и буянит.

Во времена Чехова тоже это понимали, но относились чуть более снисходительно.

Почему так, когда ты здоров и полон сил, счастлив, и хочешь это показать, на тебя все косятся и чуть ли не крутят пальцем у виска.

Я недавно по улице шел и видел одного мальчика, его так распирало от этой энергии, что он даже пританцовывал и не шел, а скакал на одной ножке. Как же хорошо, что еще такие есть дети, кому плевать на общественное мнение. Другое дело, начни я так делать, то вызвали бы на меня скорую и под белы рученьки в мягкую комнаты поместили.

Но согласитесь быть счастливым тяжелее, чем постоянно несчастным. За счастье нужно бороться и быть готовым, когда оно придет и удерживать, как можно дольше, а впасть в уныние и депрессию можно легко.

Этот случай из рассказа, как раз и показывает, как момент, казалось, безграничного счастья и радости может быстро закончиться.

Этот человек, Иван Алексеевич, женился, и он безумно счастлив, нашел себе даму сердца, и души в ней не чает, плюс, конечно, еще фантазии в голове витают.

Возможно и у вас такое бывало, любовная эйфория с добавлением спиртного напитка, когда ты словно воздушный шарик, тебя распирает изнутри.

Только этот шарик может лопнуть к сожалению или сдуться. Любовь она ведь разная бывает, и такая как у героя рассказа, когда чувства бурлят, а мозг не соображает толком, а бывает ровное пламя, тогда и сердце и голова в одном ритме.

У меня тоже, бывало, такое, когда был подростком и в институтскую пору. Казалось, что куда не глянешь всюду она, постоянно мысли и желание быть рядом. Хорошо, когда, как у героя его любовь в купе вагона, а часто ты влюбляешься, но не можешь или не знаешь, как сказать. Всякое же бывает. Ты влюбился, а человек с тобой едва знаком, или у нее или него есть уже, кто-то. Меня такие чувства всегда пугали, я всегда более рациональный и холодный в плане эмоций человек, но в такие моменты, все мысли уходили в сад чай пить со здравым смыслом. А в голове играла романтическая музыка и птички всякие. А еще тут герой под коньяком, а ведь знаете, бывает же у людей выпьют, а потом своих бывших вспоминают. Я стараюсь избегать таких счастливых эмоций слишком их тяжело контролировать. Но, с другой стороны, всегда приятно на таких людей смотреть первое время, а когда это еще и взаимно и парочка уже вместе и тогда у них включаются сю-сю пу-пу мой зайчик, моя козочка и так далее у кого на, что фантазии хватает.

Мой любимый момент в этом рассказе, я на нем посмеялся.

Иван Алексеевич крутит головой и закатывается счастливым смехом.
— Потом кладешь свою башку ей на плечико и обхватываешь рукой талию. Кругом, знаете ли, тишина… поэтический полумрак. Весь бы мир обнял в эти минуты. Петр Петрович, позвольте мне вас обнять!
— Сделайте одолжение.
Приятели при дружном смехе пассажиров обнимаются, и счастливый новобрачный продолжает

Это довольно забавно и смешно если представить. Мне рассказ понравился несмотря на финальную часть, он все же позитивный и жизнерадостный, ведь часто мы сами себе проблемы делаем у нас в голове, строим барьеры и препятствия, а счастье оно ведь во всем. Утром проснулись улыбнитесь ведь это так здорово просыпаться, делайте завтрак радуйтесь, что у вас есть, что есть и пить. Идете на работу и там тоже радуйтесь. Надо жить и радоваться каждой минуте. Как уже говорили за счастье и хорошее настроение надо потрудиться и попотеть, а унывать всегда время найдется.

А так если без спойлеров, о финале, со мной такое случалось пару раз в метро, просто заработался и уже голова не варит садишься в электричку, а потом понимаешь всё как у Ивана Алексеевича.

Всем спасибо, до встречи в следующем отзыве.

Не ручаюсь строго за хронологическую верность, но рассказ "Ведьма" кажется мне этапным в творчестве Чехова. До этого времени читающая публика знала в его лице в основном автора юмористических и сатирических рассказов. Конечно, уже были попытки творить более серьезную прозу, и они, как впрочем, всё у Чехова, были вполне успешными, те же "Цветы запоздалые" или "Драма на охоте".

Но для меня поздний Чехов, Чехов более глубокий и более мудрый, начинается с этого рассказа. В "Ведьме" еще присутствует некая юмористическая начинка, но она носит исключительно внешний и маскировочный характер, автор же раскрывает глубины великой трагедии - великого греха человеческого - бесславного прозябания в ничтожестве.

Дьячок Савелий Гыкин - классический вариант опустившегося человека, которого на нынешнем "народном" слэнге принято именовать "чмо". Прошу прощения, за некоторую грубость и прямоту, но здесь они более чем к месту, потому что самому Антону Павловичу "попало на орехи" от старших братьев по перу за излишнюю, по их мнению, натуралистичность в изображении Савелия. Резанули многих его немытые ноги с загнутыми ногтями, да и постель с комом вывороченного белья тоже не понравилась.

Но ведь он такой - Савелий этот, ведет он исключительно растительное существование, место и жену получил - считай схватил бога за одно место, больше ничего ему в этой жизни и не надо. Нет в нем энергии на подвижничество хотя бы какое-нибудь, ленив он и ноги мыть (за собой следить) и к генеральше за заступничеством обращаться (робок, людей боится). Так бы и коптил Савелий небо, пока Господь не прибрал бы его, да вот беда - не повезло ему с женой. Нет бы, попалась какая замухрышка типа него самого, вот лепота бы была, вот бы сапоги в пару. Однако ж, подсунул сатана красивую да дебелую, а главное - с запросами какими-то и о себе большого мнения, вот так и несёт от каждого её слова, от каждого жеста, от каждого взгляда; "Не пара я тебе, Савелий! Ой, не пара!"

И что же Савелий? Да ему не привыкать в ничтожестве жить, что же, он видит, что Раиса его не то что не любит, так еще и еле терпит. Но он ленив не только ноги мыть, он и свое "мужнино" право потребовать не смеет, так только украдкой по шее погладит, когда благоверная спит, а если та проснется, гыркнет на него, так он снова в норку свою под одеяло забьётся и ладно.

И так ему с этакой тяготой жить обидно, а обида-то грызет, не дает покоя. Только себя такой человек никогда на ответ не поставит, не он в ничтожестве своем виноват, а... вот Раиса-то и виновата! Что-то больно часто непогодь случается, мужики разные на постой просятся. А ей, бабе молодой да здоровой, всяк иной слаще постылого мужа покажется, и еще острее Савелий чувствует свою убогость.

Вот и выходит, что жена его - ведьма! Этим всё и объясняется, как взыграет в ней кровь, так нет, чтобы его - лицо духовного звания - ублажить, эта окаянная баба начинает небо мутить, ветры крутить, непогоду устраивать - мужиков чужих заманивать. Это всё похоть её бесовская! И что может он поделать, да только пилить день и ночь несчастную, в супружницы ему доставшуюся.

А Раиса-то и впрямь может ведьма. Может и прав в чем-то Савелий. Есть же в ней страсть, есть желание, так отчего же природе не услышать сильный зов и не отозваться градом, ливнем, ураганом? Я пишу, конечно же, сейчас вещи крайне антинаучные, но может быть вам приходилось слышать о таком явлении, как полтергейст, который частенько случается в домах, где живут наполняющиеся страстью подростки? Так что, если и у Раисы что-то подобное присутствует, она сама про то не знает, но притягивает она неутоленной страстью своей к Гуляевскому бугру непогоду.

Убивает беспросветность этого супружеского сосуществования, повязанного местом и чином, удерживает их вместе вязкое болото сословности, и развязаться этот узел может только смертью кого-либо из них. Хотя, как по справедливости, то Савелию надо убираться к праотцам, он и годами старше, и здоровьем хлипче и пропадет он совсем без ухода, а вот Раиса, если одна останется, то, может, и поживет еще.

Очень люблю короткометражку, снятую в 1958 году по этому рассказу, хороши в ней Ларионова с Рыбниковым, играющие Раису и почтальона, но потрясающе бесподобен Эраст Гарин в роли Савелия, когда я перечитываю рассказ Чехова, я почти в живую слышу незабываемый фальцет: "Метель еще только начиналась, а уж я все твои мысли знал! Наведьмачила, паучиха!"