Избранное

Чтение - это не только наслаждение. Удовольствие от созерцания удачно найденных писателем образов и метафор, не только увлечение сюжетом и разноплановыми характерами. Это еще и немалый интеллектуальный труд, в чем в очередной раз убеждаешься, открывая книги, подобные леоновской "Пирамиде".

Книга-вызов, книга-испытание, книга-искушение (не могла оторваться от попадающихся попеременно в ленте цитат из этого романа. Все время поражали красотой, изысканностью мысли, глубиной и заключенными внутри отсылками-подтекстами). Книга, в которой сразу ощущаешь себя маленьким и глупым, будто растерзанным толщей сюжета и вдобавок придавленным языком и стилем.

К слову, это далеко не первая "сложнонаписанная" книга в моей коллекции прочитанного. Были в моей жизни и читательском опыте и небезызвестный "Улисс", и "Школа для дураков", и знаменитая "Бесконечная шутка", и Вулф с ее тягучими потоками сознания, да и недавно прочитанный гэссовский "Туннель" - из той же оперы, как, впрочем, вообще почти все постмодернистские и модернистские тексты. Но "Пирамида", без сомнения, возглавит мой личный перечень трудночитаемых произведений.

Автор все время словно издевается над собственным читателем, забрасывая его то чересчур расширенными предложениями, то неподъемными философскими мыслями на абзац, страницу и более, то обманывая одной лишь видимостью сюжета, ставя таким образом не в самые комфортные условия. Где уж тут разобраться во всем, да еще и с первого прочтения?

Я давно избавилась от книжных предрассудков типа "начатую книгу непременно нужно дочитывать до конца" и спокойно, без стеснения, ухожу из мира книг, которые не дают мне ничего в читательском плане (в моем списке недочитанного и любимый Кинг - и такое бывает). А вот из "Пирамиды" - этой чертовски сложной конструкции - уйти не смогла, продолжая упорно взбираться на ее вершину.

В немалой степени я ведь была очарована и сюжетом книги. Да, он иногда терялся в философских сплетениях текста, но он все же наличествовал.

...Рвутся тонкие скрепы Мироздания, и на Землю проникает Божественное - в обличье растерянного, совсем неприспособленного к людской жизни ангела. И не куда-нибудь он попадает - в советскую Россию, где в праве на веру уже давно отказано. Здесь мыслят совершенно иными масштабами, здесь куют сверхчеловека и творят новую цивилизацию и реальность.

Но чудо?!.. Нет места необъяснимому в этих строгих реалиях. Начало и первая половина леоновского романа вообще напоминали мне - до поры до времени - обожаемого Булгакова.

Чертовски любопытно было наблюдать за тем, как из ниоткуда (из нарисованной на колонне двери) появляется ангел Дымков, пытающийся адаптироваться к незнакомым условиям и рвущийся совершать добрые дела. Вот только и ангелов, оказывается, очень легко сбить с истинного пути, внушив ложные цели и идеалы.

Здесь действительно нет места чуду. Здесь труд на благо государства, общества, вождя. Здесь работают, учатся, мучаются, страдают и так же хотят продлить себя в веках.

Зачем здесь ангел... Индивидуальное чудо слишком эгоистичная затея, а всем ведь не поможешь. Никогда не услышишь благодарности, а лишь: "Давай еще, и побольше!" (старая, всем знакомая сказка о золотой рыбке и ненасытной старухе).

Сложно найти практическое применение волшебному дару, а дар не прощает подобного к себе пренебрежения...

Параллельно с историей посланника небес разворачиваются по воле автора не менее драматические истории, но уже вполне земных обитателей книги.

Так, отец Матвей переживает кризис веры и сложные отношения с сыном-отступником Вадимом, считающим веру чем-то вроде психического заболевания.

Вадим напишет собственную "Пирамиду" - скромную повествушку, обличающую тиранов, за что едва сам не поплатится свободой и жизнью. А перед этим станет еще и свидетелем грандиозного строительства другой пирамиды, посвященной земному божеству советской России.

Кто-то терзается вечными вопросами веры и смысла жизни, а кто-то на этом делает деньги. Вот и режиссер Сорокин слишком близко подберется к тайнам мироздания. Чего не сделаешь ради славы...

Дуня с ее видениями о грядущем апокалипсисе и прогулками с ангелом по незримым далям и временам...

Никанор Шамин с его громкими речами и лозунгами...

...В этой книге заплутать несложно - трудно выбраться из нее без потерь. Ко второму тому "Пирамиды" повествование вязнет, тащится еле-еле, медленной черепахой, и встает вовсе. Нас без устали пичкают философскими разговорами и особенно монологами героев. Что ни персонаж - целая философская система умовоззрений.

И сознание, кажется, не в силах уже вместить всей этой глубины - даже хорошего может быть слишком много (я еще одновременно с "Пирамидой" читала другую философскую книгу - Дмитрий Галковский - Бесконечный тупик , поэтому, может, философской мысли было для меня здесь с избытком...).

Ты тонешь в этой философии при почти полном отсутствии сюжета во второй части книги.

Это было безумно красиво, познавательно мудро - и тяжело.

Лишь за это, пожалуй, немного занизила я итоговую оценку этому потрясающему роману Леонида Леонова.

Кстати говоря, именно с этой книги впервые прикоснулась к леоновскому гению. Я не читала прежде Леонид Леонов - Evgenia Ivanovna , Леонид Леонов - Русский лес - с них ведь обычно советуют начинать знакомство с творчеством великого русского писателя ХХ века. Я сразу замахнулась на вершину- и не прогадала.

Это, безусловно, вершина леоновского творчества и главный труд его жизни - над книгой писатель трудился несколько десятилетий.

Рекомендовать не буду: не самое простое чтение при непомерно большом объеме книги может вызвать у читателя раздражение. Но если все же решитесь однажды взобраться на ту самую пирамиду, желаю удачи в ее освоении.

Мне отчего-то кажется, что такие книги, разом выбивающие нас из привычной зоны комфорта, учат думать. Да, это труд - читать, вникать, находить спрятанные автором отсылки и подтексты, переживать, осмысливать - труд ощутимый. Но зато это и громадное внутреннее удовлетворение от постижения чего-то в самом деле стоящего и, не побоюсь этого слова, вечного.

С какой стороны подойти-то к нему, а? Это не роман – романище! Это не писатель – человечище! По силе духа, широте и глубине затрагиваемых вопросов, по мысли народной, по охвату исторических событий в России, философии Леонов для меня оказался сравним с Львом Николаевичем: основательная и мощная глыба, которая у неподготовленного читателя может вызвать контузию при соприкосновении с текстом. А читать текст Леонова, ох, непросто, совсем непросто – то словно продираешься сквозь бурелом и непроглядную чащу лесную, преодолеваешь завалы, устаешь и думаешь: всё, больше не могу – задыхаюсь!; то, вдруг, неожиданно выпадаешь в чистый луг с невероятно высоким небом и к необъятным просторам за которыми и горизонт не видно, а легкие начинают дышать, а там, за поворотом, гудит, плещется, переливается полноводная река, такая кристально чистая, что видно дно и рыбок, хочется нырнуть в эту прохладную прозрачность. И вот в этот момент ощущаешь всю красоту текста, мысли, философии, и гордость за этот роман, за русскую литературу, за мощь автора - переполняют до краев.

О романе...

''Русский лес'', если можно его так назвать – роман народный, русский, охватывающий около пятидесяти лет истории родной страны от Октябрьской Революции до Великой Отечественной Войны, с многочисленными разветвлениями в вопросы истории русского леса (лучшие страницы романа посвящены именно лесу и миру природы), научно-технического прогресса и проблемы экологии, о жизни человечества, в вопросы взаимоотношения человека и природы. Этот роман – сам словно густой непроходимый лес, в котором каждое деревце – человек проходит свой жизненный путь, проходит тяжелой дорогой становления собственных взглядов, мужания и наращивает внутри личные годичные кольца. Основная тема романа – противостояние двух миров – старого и нового, противостояние двух ученых – выходца из народа Ивана Вихрова и аристократа Александра Грацианского о судьбе русского леса, но лес лишь только повод, только тема для выбора жизненного пути, личных взглядов, но и аллюзия на то, каким путем пойдет новая Россия после 17-го года и после войны. Удивительна чистота взглядов Леонова (можно соглашаться или отвергать их, презирая эту философию чистоты, не соглашаться со взглядами на капиталистические страны, но вызывает неподдельное восхищение это стремление ввысь, к некому кристально-чистому идеалу) и это при его полном понимании, что не всё так гладко в новом построенном обществе. Удивительно ещё для меня вот что оказалось: Леонов очень тонко, почти незаметными штришками выписывает беды своей страны: проскальзывают беженцы из голодного Поволжья, несовершенство образовательной системы, да и эти палки в колеса развитию науки. По крупиночкам он собирает эти беды. Однако, Леонов верил в рыцарей, ну не совсем в рыцарей, но в хозяина леса – лешего или Ивана Калиту, в некое ядро разума и чувств, что убережет лес от вырубки, что русский народный фольклор цикличен из века в век - один хранитель леса, старичок с пасеки обязательно возродится в следующем поколении в пытливом и юном существе. И мне безумно близка философия единения человека и природы, как продолжение каких-то иных связей, более глубинных, чем просто бытие, а связь времен, истории, культуры; только в сохранении природных богатств, в диалоге с природой человек может по-настоящему обрести мир. Вихровская лекция для абитуриентов - это песнь песней о русском лесе, настоящая поэма любви об истории леса. Пейзажи, нарисованные Леоновым в романе, прекрасны и напоминают скорее картины, чем буквенный текст – Саврасов, Шишкин, Остроухов, Поленов, - это ожившие в словах картины, переход одного искусства в другое. Пейзажи у Леонова не просто обозначают некое действие или обстановку, где происходят описываемые события, но и несут в себе эмоциональную нагрузку: настроение героев, описанное при помощи пейзажа; это и единение человека с природой(достаточно вспомнить передвижение Поли по лесу на территории, занятой немцами); это и способность вызвать у читателей соответствующее настроение. Лесом же автор и оценивает своих героев. Но это лишь один угол обзора – лес.

Леонов создал уникальное литературное произведение, в котором попытался осознать и понять прошлое и настоящее,но в то же время и заглянуть в будущее. В ''Русском лесе'' вместо однолинейного примитивного мира соцреализма с заранее известными мыслями и выводами о светлом будущем, совершенно неожиданно возникают сложные и противоречивые герои, чьи поступки нельзя оценивать однозначно: достаточно вспомнить путь Саши Грацианского, путь Поли к узнаванию отца, путь взросления Сережи. Безусловно, у Леонова были свои взгляды на светлое будущее, да у него было вполне определенное и предвзятое отношение к немецким захватчикам и он описывает их стандартно, но…когда читаешь строки как взрослый мужчина в госпитале каждую ночь просит сестру читать письмо жены, пришедшее с курорта 21 июня, где она описывает радость отдыха с сынишкой и ты понимаешь, что ни жены, ни сынишки уже нет в живых, а есть вот это мужчина, у которого в сердце осталась ненависть к захватчикам; когда читаешь, как партизаны нашли убитую немцами юную девушку и их тихое: в лапшу! В лапшу их всех! То тогда понимаешь всю ненависть автора к тем, кто пришел в чужую страну. В страну, которая пыталась оправиться после революции, начинала строить потихоньку своё будущее.
Я приведу только одну цитату, чтобы понятны были взгляды самого Леонова и чтобы те, кто захотят взяться за этот роман, понимали, что их ждет:

Настолько же неоднозначны для понимания и его взгляды на религию: с одной стороны он с легкой усмешкой пишет о попах, даже в гротескном несколько виде их изображает, а вот с другой...очень много отсылок к Библии, к православной культуре, к связи народа и Бога, но и допускает одновременно в свой лес и русский фольклор.

Безумно прекрасен язык Леонова: использованы диалектизмы, фразеологизмы, просторечные слова, богатые и красивые метафоры – это настоящий язык народа, который тихохонько вошел в литературную книжку и не просто украсил её, а заставил искриться и переливаться, как настоящий бриллиант. Это настоящее сокровище, а не роман. Сложный, советский, многоплановый, где и неоднозначности достаточно, но и внятна позиция автора. И это далеко не соцреализм, а нечто гораздо более высокое и значимое для русской литературы.
Спасибо всем, кто добрался до конца рецензии :)

Не знаю, смогу ли я вообще читать.
Вот уже неделя, как я закрыла "Пирамиду" на последней странице, большой срок. И я пытаюсь, пытаюсь открыть что-то другое, открыть классику, мемуары, что-то гарантировано качественное, но...
Ты насыщаешь взгляд, как тело – хлеб, Как влага освежающая – землю…

Да, пожалуй только так я могу передать мое состояние. Сытость.
"Пирамида" - абсолютный максимум того, то можно получить от чтения - интеллектуально, эмоционально и прочая, прочая.
Роман огромен, как гигантская секвойя и не может быть целиком вмещен в сознание. Ничего не могу сказать о нем в целом. Сознание способно только ухватывать краешки, детали, ассоциации.
Давайте начнем совсем с простого. Помните магов и волшебников Лукьяненко? Слабые умеют пользоваться простыми заклинаниями, сильные сложными, но Абсолютные не пользуются ничем. Они работают с чистыми потоками энергий, обходясь вовсе без заклинаний.
Леонов в своей "Пирамиде" вышел на такой уровень мастерства, когда не суть важен стал сюжет, герои, стиль, язык, диалоги - идет поток энергий, свивающихся и борющихся.
Говорят, посещая выставки Марка Ротко, люди вдруг начинают рыдать у его картин от взрыва эмоций. Вы видели его картины? Зайдите, посмотрите в интернете. Вот и роман такой. Поверьте, вы захлебнетесь от слез.
Единственный, с кем можно поговорить (мысленно, конечно) о романе - Дмитрий Быков. Как сам он шутит, он один из трех человек в мире, этот роман прочитавший. И прочитавший лекцию о романе. Убить его готова за каждое слово в этой лекции. За каждое наглое, лживое, самодовольное, хвастливое, поверхностное, ублюдочное слово. Все неправда! Но и полюбить его в очередной раз готова за эту же лекцию. За то, то прочитал, оценил, рассказал, понял (почти).
Но не будем долго задерживаться на посторонних лицах, перейдем к моим сумбурным впечатлениям. Других все равно не предвидится, я не дотягиваю до этого уровня.
Ангел Дымков, попавший на землю по воле и силе Дуниного воображения. Самое не-человеческое существо из тех, что когда-либо были описаны в литературе. Понять насколько не-человеческое можно только прочитав и вдруг поняв, что все читанные до этого инопланетяне до смешного человечны.
Вадимушка... самое жуткое в моей читательской биографии описание заживо вернувшегося покойника. Кадавра.
Дуня - нежная, неземная, почти святая девушка. Как же она - при всей своей чистоте - низменна и жестока рядом с настоящим ангелом. Как готова употребить, погубить его ради спасения брата. Совсем по-человечески.
Юлия. Блистательно описанная червоточина победительных женщин. Их неспособность произвести на свет нечто талантливое. Отсутствие такой малости - способности творить, создавать. Обидно, рождена блистать на экране - но не может туда попасть из-за более чем очевидной бездарности.
Отец Матвей - жалкий, неловкий... центр духовной вселенной. Не потому, что умен или силен. Потому... не знаю почему. Добр? Любящ? Да мало ли таких... Или просто потому, что отец? Священник?
Никанор. Человек-скала. Надежная опора близких, оплот. Не верит в существование потусторонних сил. Краеугольный камень о который споткнулся сам профессор Шатаницкий (да-да, сам дьявол).
Фигура Автора. Этот вырвет свой сюжет, свой роман хоть у дьявола из пасти. Ну, так примерно и вышло.
И многие, многие другие. Жертвы и палачи. Дети, старики, энкэвэдэшники, режиссер, Сталин, наконец.
Да, нет. Я не смогу передать про что это. И сюжет тут не при чем. А сами вы вряд ли прочитаете.
Так вот и конец тут настал рецензии. Пойду, лучше, еще цитат натаскаю.

(Специально не читала ничьих отзывов: хочу сфомулировать сначала свое собственное удивление, чтоб потом пойти и проверить, удивлялись ли так же другие, кто прочитал эту повесть).

Хм, вот ведь как бывает...
Я жила ...дцать лет с уверенностью, что, прочитав в свои студенческие годы что-то у Леонова, прекрасно поняла, что это за писатель, поставила ему метку "не моё" и благополучно вычеркнула из своего виртуального списка "что еще надо прочитать" все его книги.
Но ведь наш любимый лайвлиб чем хорош: время от времени он тебя выводит на то, что ты и читать-то не планировала.
Вот как на "Евгению Ивановну".
И теперь сижу в недоумении: как????!!! это ЛЕОНОВ????!!! У меня вообще никак не укладывается это в мозгах, а точнее в моих стереотипных представлениях об этом писателе.

Во-первых, на мой взгляд, это НЕсоветская проза. Нет, не АНТИсоветская, а именно НЕсоветская. При этом - РУССКАЯ. Но какая-то особенно русская....
Во-вторых (в противоречии с "во-первых"), я вообще ловила себя на мысли, что читаю кого-то зарубежного. Что читаю хорошую НЕотечественную прозу, автор которой при этом - явно человек, понимающий русскую душу и любящий ее.
В-третьих, у меня было ощущение, что я читаю СОВРЕМЕННУЮ прозу. Да, с отсылом в те самые времена, когда строилась Советская Россия, когда непросто устанавливались отношения ее с заграницей.... Но при этом - с каким-то по-современному мудрым подходом к той эпохе и к вечности тех ценностей, которые никак не связаны с политическим антуражем.

История судеб. Я так обычно называю подобный жанр.
Молоденькая русская женщина и двое мужчин: русский, побитый историческими и политическими перипетиями, и англичанин - неуклюжий странноватый ученый археолог.
Треугольник?
В какой-то степени, да. Но треугольник, отношения внутри которого разорваны во времени, да и немного в пространстве.

История трогательная, красиво оформленная ярким сочным фоном (действия непосредственно самой истории происходят на Кавказе)...

Впрочем, у меня есть претензия. К тому, как прописан образ этого самого русского мужчины - Стратонова.
Не понравилось мне: такое ощущение, что этот образ какой-то совсем-совсем собирательный и от этого совсем не правдоподобный.
То пафосный, то жалкий, то взволнованно и глубоко чувствующий, то виновато-суетливый, как нашкодивший школьник.
Нет-нет, я сама всегда выступаю за то, что все мы разные, и я очень люблю противоречивость в персонажах. Но здесь, на мой взгляд, другое: как будто нет у автора никакого отношения к этому герою.
Лоскутный получился этот Стратонов. Имхо, конечно.

Но ставлю все 5 звездочек, ибо повесть ХОРОШАЯ! Очень.
И финал жизни главной героини Evgenii Ivanovny очень понятен и очень трогателен. И мне скрытая в нем мысль, скрытый мессидж показался очень важным и нужным...

(Пойду читать мнения со-лайвлибовцев!)

UPD: Да! Я знала, что эта повесть удивляет (и удивит еще) многих!!! КАК она могла пройти незамеченной (неузнанной?) в годы жесткой советской цензуры???
И еще: загляните в раздел "цитаты"! Какие чудные строчки выписаны!.. (всё, что я хотела оставить на память, уже оказалось выписанным)

Темное, далекое наше прошлое.
Потерянное в веках 31 мая 1223 года...
Битва на Калке. Русские и половцы едва смогли объединиться. У монголов все серьезнее - у них корпус, действовавший в рамках похода Джэбэ и Субэдэя 1221-1224 годов

Туатамур - предводитель войска монгольского. Могуч, жесток, немолод.
Когда родился я, никто не сказал: «Вот родился, который будет счастлив, у него голубое лицо». Но все говорили: «Вот родился улуг-дудурга», — так как в руке моей был зажат комок крови. И потому я плакал тогда так сильно. Я — Туатамур, тенебис-курнук и посох Чингиса. Это я, чья нога топтала земли, лежащие по обе стороны той средины, которая есть средина всему. Это я, который пронес огонь и страх от Хоросана до Астрабада, от Тангута до земли Алтан-хана, который сгорел в огне.

Написать о войне глазами врага - это придумали не современные бытописцы фашистской Германии. И что в сущности можно увидеть глазами офицера Вермахта? Только лишь человека нашего мира, но делающего карьеру в другой системе.
О, здесь по иному. Чье дело правое? - Туатамур вообще не мыслит в категориях права. Его душа - душа человека иных миров, иных цивилизаций, иных нравственных ценностей. А ценности эти есть и они свято чтутся, не сомневайтесь. Нам на горе.
Для победы нужны хлеб, стрелы и отдых. И еще милость Худды. Кто думает иначе — тому первое копье в грудь
Злые, сильные ветра дуют на страницах этой небольшой повести. Жестокие сильные мужчины. Сопровождающие их в походах женщины. И степь. Степь сильных делает великими, а слабых вгоняет в уныние. Это сказала не я, это сказал Туатамур.
Война глазами сильного воина. Победа его глазами - потому что русские проиграли.
Но есть сила, сокрушающая сильнее войны... Любовь. Она сокрушила великого воина. Ытмарь, дочь каана! Когда б хаканом я был, я прославил бы с минаретов Хорезма губы твои. Я выбрал бы среди молодых земли — красивейшего, я вырвал бы сердце из него, чтоб не смело оно биться для другой.
Убила себя Ытмарь - сокрушился Туатамур.

И, кажется, я стала понимать по-монгольски. Бакши.

Дебютный роман молодого писателя рассказывает историю братьев Рахлеевых, которые, неожиданно для самих себя сыграют важную роль в судьбе своей подмосковной деревни, откуда они родом.

До революции вместе уехав оттуда в Москву, впоследствии жизнь у каждого пойдёт своим путём и пропасть между ними будет только разрастаться.
Первая часть романа посвящена их городскому периоду жизни и во многом носит описательный характер, давая яркие картинки повседневной жизни московской слободы Зарядье, полной разного люда.
Во второй половине действие переносится в деревню, а картинки и становятся всё более тревожными и угрожающими перерасти в крестьянский бунт.

За всем этим кроется незримое противостояние старого и нарождающегося нового миропорядка, рассказываемое особым литературным языком писателя, которому присуща непередаваемая певучесть, плавность и при всём этом не чувствуется излишества, наоборот, от его речи получаешь истинное читательское удовольствие и ощущаешь всю трагичность происходящего, погружаешься в этот мир, а писатель становится умелым проводником в прошлое, где каждый оказался на перепутье и вынужден был выбирать как и с кем жить дальше.

Интересно, хотя порой и чувствуешь, что нужно поймать писательскую волну, прочувствовать особый ритм его текста, чтобы вся трагичность описываемой истории вызывала эмпатию, а прекрасный язык его произведений и тематика были близки и понятны.

И дело художника – уложить событие в объем зерна, чтобы брошенное однажды в живую человеческую душу, оно распустилось в прежнее, пленившее его однажды чудо…
Леонид Леонов ''Evgenia Ivanovna''

Красивая и печальная повесть, упавшая крошечным зерном в душу и распустившаяся в пронзительную тоску по мальвам в палисаднике, по каплям дождя, по бескрайним просторам – там навсегда осталось сердце Жени, Женни, Евгении Ивановны.
Можно ощутить вечный глиняный пепел библейских царств, можно обрести покой и защиту рядом с добрым, успешным, мудрым и остроумным английским археологом – там спокойствие, уверенность в будущем, там никаких потрясений и предательства. Можно убежать с любимым из тревожного отечества, в котором только смутное будущее, тревожное настоящее и светлое прошлое – там, в Константинополе, осталось разбитое сердце и надежды. Можно вспоминать, как мама собирала плотные алые помидоры в огородике, как летний ливень заставал в поле, можно вспоминать, как заезжий офицер складно говорил – там, под Ростовом, осталась душа. Навсегда. Благополучный и немного смешной англичанин Пикеринг – это шанс для несчастной, вечно голодной, брошенной русской девушки в далеком Константинополе, шанс на будущее, в котором будут английский дом, дети, небольшой парк рядом с домом. Просто будущее. Мозаичный, смутно прописанный, невнятный, жалкий, запутавшийся Стратонов – это прошлое, это Россия, которая позвала в светлое будущее и бросила многих в неизвестное настоящее, такое неясное, непонятное, это Россия, которая выкинула за борт огромный слой людей, подобных Стратонову, оказавшихся ненужными даже самим себе, предавших, прежде всего, себя, свою совесть. Между двух миров оказалась Евгения Ивановна. И такой легкий и правильный выход – благополучная Англия и муж-археолог, который знает всё о том, как цивилизации превращаются в прах, как люди становятся историей, какие бы потрясения ни выпадали на их долю. Но разве можно прожить там, где нет твоей души и где нет части сердца? Пусть сейчас на родине прекрасные беседки загажены, пусть будущее там непонятно, пусть там сейчас никого не интересует археология, потому что там строят новый мир, но разве можно жить без неё – без родины? Кто-то может, а кто-то…тихо умирает от тоски, потому что обернулся посмотреть на теплые капли дождя, на грузинские горы и вино, туда, в туманную грузинскую даль, где Грибоедов объяснялся в любви юной Нине Чавчавадзе: зачем пережила тебя любовь моя…
Она будет плакать вечно о потерянном, об оставленном и не обретенном, о том, что не отпускает даже когда понимаешь, что впереди только хорошее, но...Невозможно.

Свойство настоящей литературы в том, что неважно, когда она была написана, она всегда будет современной и всегда будет будоражить наши чувства, мысли. Ведь нельзя сказать, что Толстой, Достоевский или Пушкин писатели монархические, или либеральные, или демократические. Это Литература вне строя, вне рамок, поэтому она и является великой. Потому что она о Человеке. Проза Леонова лежит вне определений и рамок: советская, антисоветская. Это просто Литература. Настоящая. О вечном.

Когда-то одолела роман на заре туманной юности в универе, но помнился он как-то смутно. Перечитала с удовольствием. Очень понравился язык писателя. Была интересна и судьба Поли, и ее отца, а вот мать, Елена Ивановна, как-то особо не зацепила: что-то в ее образе такое недосказанное-недописанное-недодуманное. Поля в начале романа – ребёнок, не знающий жизни, осуждающий отца с позиций юношеского максимализма, не разобравшись толком в произошедшем. Повзрослеть ее, как и приёмного сына ее отца Серёжу, и многих вчерашних мальчишек и девчонок, заставит война. Военные страницы в книге – очень сильные.

Но для меня наиболее интересным в романе оказался конфликт двух ученых-лесоводов – Вихрова и Грацианского. Прометея и коршуна. Когда-то еще совсем юному Грацианскому судьбу коршуна проницательно предсказал жандармский подполковник: «Наверно, не сумев выбраться в Прометеи, вы приспособитесь на роль коршуна к одному из них... и вам понравится с годами это жгучее, близкое к творческому, наслаждение терзать ему печенье, глушить его голос, чернить его ежеминутно». Именно так и поведёт себя Грацианский, яростно и непримиримо критикуя и разоблачая каждую научную статью или монографию Вихрова, прозрачно намекая на враждебный умысел ее автора (что по тем временам ну очень походило на донос) .

Убеждённость и мужество Ивана Матвеевича Вихрова, страстного заступника русского леса, не может не вызывать уважения и даже восхищения. По степени искренности и смелости – такой Дон Кихот от лесоводства. Но и его извечный оппонент выписан удивительно: вроде и не враг советской власти, но и по-настоящему радеющим за свою страну не назовёшь, вроде и подлец, а не ухватишь. Больно скользкий. Эдакий Иудушка Головлёв ХХ века: времена другие, а замашки всё те же. Если Вихров воплощает совесть, честь, мысль, верность своему делу, долг перед наукой, перед отечеством, то Грацианский – видимость нравственности и исполнения долга. Есть же такие люди: поднимаются не за счёт своих талантов или достижений, а путём унижения-подавления более способных и одарённых. Леонов показывает, что человек низкий и безнравственный – таков во всём, и в науке, и в частной жизни: Грацианский, кроме всего прочего, предаёт своих товарищей,  женщину, любившую его всю жизнь (и за что только?!), свою дочь, не находит в душе тепла и для внучки. И всё же в изображении конфликта Вихрова и Грацианского, длящегося едва ли не всю жизнь, писателю удалось избежать и схематизма, и идеализации, и деления исключительно на чёрное и белое. Как мне видится сейчас (по молодости этого совершенно не заметила), Леонов, описывая эту дружбу-вражду, обнажает сам механизм сцепления добра и зла, показывает их нерасторжимую двойственность. Ведь Грацианский постоянно сопутствует Вихрову, «объясняет» его, просто не может без него существовать. Это по-философски усложняет роман, делает его значительнее, весомее, что ли.

Конечно, в романе много идеологии, но ведь она совершенно соответствует изображаемой эпохе 1930-1940-х годов, а потому вовсе не вызывает раздражения.

Книга поначалу пугала своим объемом (800 страниц, это, все-таки, не реку перейти), но, как выяснилось, совершенно зря. Правда, что уж греха таить, были некоторые скучноватые моменты, но, наверное, для такого объема это неизбежно. Да и не так уж много на самом-то деле этих скучных моментов было, чтобы портить оценку такому грандиозному произведению в целом. И это, думаю, самый главный минус, который не позволил мне поставить более высокую оценку.

А теперь расскажу о плюсах, которые я тут для себя увидела.

• Книга очень интересна. Своим сюжетом и в первую очередь тем, что написана она в достаточно интересной манере. Нам рассказывают о взрослении и становлении юной девушки. А параллельной линией проходит история жизни её родителей и других персонажей книги.
• Язык написания очень и очень приятный. Опять же, несмотря на объем, не было такого, чтобы я выпадала из контекста или где-то терялась в сюжете. Всё последовательно, логично, красиво, образно и ярко.
• Несмотря на то, что его тут достаточно мало, я всё-таки считаю, что главный герой тут - Русский Лес. Автор настолько живо его описывает, что кажется, будто это полноценный, живой персонаж.

• Но и остальные персонажи тут просто потрясающие.