А. С. Грин. Собрание сочинений в 6 томах. Том 6

В праздничные дни очень хочется поверить в эту новогоднюю сказочную историю о чуде взаимной любви рано повзрослевшей дочери и оставшегося ребёнком отца.

Итак, учёный Эгмонд Дрэп ради тишины и покоя поселился в маленьком и грязноватом городке. И так уж сложилось, что начало его семейной жизни практически совпало с началом написания двухтомного исследовательского труда, о котором герой мечтал со студенческих лет. Таким образом, в полунищенской обстановке подрастали одновременно два его любимых детища: научное сочинение и дочь Тавиния. Но когда девочке было шесть лет, умерла её мама. И безответственный отец, будучи не в состоянии тянуть двоих (дочь и научный труд), отдал своего ребёнка на воспитание каким-то дальним родственникам, сделав выбор в пользу будущего двухтомника, а не единственной дочери.

А вот и его мысли о своей избраннице – очеловеченной научной работе:

Вот жаль только, что рядом с этим сеятелем истины не хватило места живому и чувствующему маленькому человеку - собственной дочери, потерявшей маму. А ведь любящий родитель необходим ребёнку на постоянной основе, а не пунктирно. Особенно в такой тяжёлый период горевания.

Прошло 8 лет. Никакого финансового или деятельного участия в жизни Тави отец, судя по всему, не принимал. И даже ни разу не съездил её проведать. «Раз или два в год её привозила к нему старуха с орлиным носом, смотревшая так, как будто хотела повесить Дрэпа за его нищету и рассеянность, за все те внешние проявления пылающего внутреннего мира, которые видела в образе трубочного пепла и беспорядка, смахивающего на разрушение».

Вместе с ростом стопки рукописей заметно подрастало и количество хлама в тесной квартирке Эгмонда Дрэпа. И у окружающих, тщетно пытавшихся помочь герою в борьбе с нарастающим беспорядком, даже зародились сомнения в благополучном состоянии его умственных способностей.

А что же его дочь? 14-летняя Тави предупредила отца телеграммой об очередном своём приезде под Новый год. Но в назначенный день рассеянный учёный вспомнил об этом с трудом и с опозданием. «Теперь все его мысли были о ней. С судорожным нетерпением бросился он искать деньги, погрузив руки во внутренности третьей полки, куда складывал всё исписанное». И в спешных поисках единственной мелкой ассигнации, заранее им куда-то припрятанной, Дрэп временно переложил свои рукописи в подвернувшуюся мусорную корзину.

Отец с дочерью всё же разминулись… И Тави была впущена в сырую и холодную квартиру отца мрачным швейцаром. Она впервые приехала одна, без сопровождения. Находясь в горестном изумлении от увиденного, девочка мысленно сравнила такое жильё с конюшней и невыметенным амбаром. Дочь любила и жалела своего папу и решила сделать ему приятный сюрприз. Она в спешке перемыла посуду, выложила на стол привезенные с собой продукты и затопила камин, плотно набив его бумагой, взятой из мусорной корзины.

Встреча отца и дочки была нежной и трогательной. Однако чуть позже, догадавшись, чем был растоплен камин, учёный пришёл в ужас:

Прижав сложенные руки к щеке, дочь смотрела на отца с улыбкой и заботой. «Её светлый внутренний мир был защищён любовью». И вдруг произошло чудо: чаша весов с любовью дочери перевесила чашу с многолетним научным трудом. Приоритеты внезапно изменились, и на этот раз Тави оказалась для Дрэпа важнее двухтомника, то есть той самой «радуги, скрытой пока туманом напряжённого творчества».

Сама же девочка так и не узнала, что за бумаги она сожгла в камине и какой переворот произошёл в душе её мгновенно поседевшего отца. Тави только поинтересовалась, где он так припылил волосы. Но, несмотря ни на что, жить вместе с дочерью или хотя бы поближе к ней, чтобы больше общаться и участвовать в её судьбе, герой так и не надумал. Его учёную голову эта простая мысль даже не посетила. И отец, восстанавливая сгоревшие рукописи, будет лишь вспоминать свою единственную дочь Тави...

То есть, с точки зрения инфантильного героя рассказа, если уж у девочки умерла мама, то надо тут же попытаться её окончательно добить, фактически превратив ребёнка в круглую сироту при живом родном отце. И пусть маленькой дочерью, переживающей горе утраты самого близкого человека, добровольно и безвозмездно занимаются другие люди, но ни в коем случае не родитель, увлечённый плетением «золотой цепи, связывающей берега бездны». Так что ли получается?!

Но сама Тави настолько чиста и прекрасна душой (где, вне всякого сомнения, живёт истинная Любовь), что даже не очень хочется продолжать катить бочку на её безалаберного папашу, который в своём психологическом развитии задержался где-то в детстве. Ведь рано повзрослевшая дочь и сама всё понимает, но при этом принимает и любит отца таким, какой он есть. И, относясь как к ребёнку, называет его – «детка мой», а ещё - «глупый, рассеянный, учёный дикарь». Рядом с этой доброй и лучезарной героиней, словно по мановению волшебной палочки, отогревается и преображается в лучшую сторону всё вокруг: и случайные попутчики в дороге, и запущенная квартира, и давно остывший камин, и одинокое сердце её отца. Может, это новогоднее волшебство или рождественское чудо?

Кстати, при попадании в захламлённую квартиру отца у этой наполненной любовью девочки возникла очень актуальная и своевременная мысль:

С Новым годом! С новым счастьем!
И пусть не только в камине, но и в наших душах
всегда остаётся место для яркого огня любви!
И самые близкие люди пусть будут на связи постоянно,
а не только в новогодние праздники!

Цитата:

Впечатление:

Есть у меня немного прочитанных рассказов. Этого рассказа нет в кодификаторе для ЕГЭ по литературе, но думаю его можно использовать, почему бы и нет. А попался он в подборке рассказов одного блогера, а ее подборки я обожаю и стараюсь все рассказики читать.

Грин мне был не особо известен своим творчеством, сами понимаете, так, что рассказ стал для меня открытием.

Над людьми ставили опыты, когда это еще не было мейнстримом, так и здесь богатые ставят эксперименты над бедными, но вот гипотезу свою богач сформулировал неправильно, а бедный ухватился за возможность, как за утопающий круг и это здорово и показал, кто есть кто. В рассказе очень хорошо и без лишней шелухи показано становление человека. Так, что и читатель может задуматься над тем, а правильно ли он себя ведет с другими и это тоже хорошая внутренняя работа.

Рассказ читается быстро, история интересная и чуть-чуть мне напомнила историю Мартина Идена, но они разные. Но почитать стоит обе.

Читать/ не читать: читать

Всего лишь маленький рассказ, лёгкая завитушка на морозном стекле новогодней литературы, но сколько в ней тепла и света. Сколько потаенного смысла! И вроде ничего нового, но как же хорошо знакомиться с такими вещицами в канун праздника.

В неприветливом городишке Коменвиль жил да был Эгмонд Дрэп. Едва ли этого ученого малого можно было назвать счастливым, всего-то радости в жизни – многолетний труд, приютившийся стопкой исписанных страниц в книжном шкафу, да Тавиния. Дочка! Солнце, озаряющее его скучную жизнь лишь дважды в год. Близится праздник, и Эгмонд торопится на вокзал встречать Тави, предвкушает заветную встречу, еще одну возможность увидеть любимое милое лицо… Куда же запропастилась ассигнация, на которую нужно купить что-то съестное к праздничному столу? И вот почтенная рукопись, оказавшаяся в центре урагана поисков, непривычно втискивается в сорную корзину… С Тави он разминется буквально на пять минут! Вот только подчас и несколько минут могут изменить жизнь.

Что же ждет Эгмонда Дрэпа? А ждет его величайшее потрясение и переосмысление. Осознание, что ради по-настоящему любимого человека порой приходится жертвовать, претерпевать сердечную боль с одной лишь мыслью: не навредить, не испугать, не отвратить. Что есть стопка страниц? Чепуха! Напишутся снова. Куда страшнее потерять солнце своей жизни.

Тот самый тип личности, который безумный ученый, неопрятный трудоголик, живущий работой и мыслями о работе, немножко бытовой кретин. Вся его жизнь подчинена некоему научному труду, который он пишет вот уже около 20 лет. Где-то вдалеке от него, у родственников, живет его маленькая дочь. Вроде бы он ее любит, но как может любить такой "научный" человек?

Вот мы и узнаем. Ведь дочь, уже достаточно взрослая, ей уже 14, приезжает к нему на каникулы. И видя весь кошмужас, что творится в доме отца, решает навести порядок. И научная рукопись, труд всей жизни...

А все-таки он выключил свет! Значит, правда, любит. Я бы на его месте, наверное, пошла с балкона спрыгнула. Или убила бы дитятю (нет).

Забавно. Иногда бывает говорит один, говорит, говорит о своей неземной любви и "подарю тебе вон ту звезду", а думаешь, ни фигаааа, как много слов, как мало чувств. А иногда сидит другой, такой угрюмый, злой, голодный, и вдруг как буркнет что-то исподлобья, но прижмет к себе, и чувствуешь - ведь блин, правда, любит. Иногда и один маленький поступок - о любви.

Гриновский "Гнев отца" на первый взгляд выглядит не столь блистательным как тот же "Позорный столб" или "Голос и глаз". И всё же чем-то он цепляет за живое... Возможно тем, что это история ребёнка лишившегося материнской любви. Как всегда Александр Грин лаконичен в своих рассказах. Но насколько же глубоко эта гриновская лаконичность западает в душу. Вдумайтесь только, сколь велик Александр Степанович в этих деталях. Для того, чтобы подчеркнуть всю глубину трагедии мальчика Грин ограничивается всего лишь этим: "О своем отце Том помнил лишь, что у него черные усы и теплая большая рука, в которой целиком скрывалось лицо Тома. Матери он не помнил..." Особенно цепляет у Грина его МАТЕРИ ОН НЕ ПОМНИЛ! То есть мать Тома умерла ещё во время его младенчества... Возможно даже при родах... Об этом мы можем только догадываться... Сам Грин больше ни одной зацепки к смерти матери Тома не даёт.... Смерть матери Тома уже сама по себе является для мальчика трагедией... А если к этому присовокупить ещё и то немногое, что запомнил Том об отце, то можно представить как несладко приходилось мальчику в его непростой жизни. Поэтому лишённый родительской любви Том очень близко к сердцу принимает рассказ литератора Оскара Мунка, о "гневе отца". Он ужасно напуган. Том не понимает, что дядюшка над ним посмеивается... и что никакого "гнева отца", каким его живописует родственник тётки Корнелии в природе не существует... На мой взгляд, история сироты Тома Беринга подкупает читателя, прежде всего детской непосредственностью главного героя, принимающего "за чистую монету" все россказни о гневе отца от дядюшки... И всё же не "убийство" Томом "гнева отца" является кульминацией рассказа. На мой взгляд, настоящим "светлым образом" в рассказе Грина предстаёт молодая женщина Кэт, которая приезжает с отцом Тома в дом дяди Карла, чтобы забрать мальчика с собой... Рано овдовевший Беринг, как явствует из рассказа Грина долгое время не решался вступить в брачные узы. Возможно потому, что искал не просто себе спутницу жизни, а ту, которая сможет стать матерью его сына. И опять Грин лаконичен. После просьбы отца Тома к Кэт быть матерью его ребёнка. Грин в нескольких словах даёт характеристику Кэт: "тёплый щекочущий голос... синие большие глаза"... Как поэтичен Александр Степанович! Как изысканно он даёт нам почувствовать, что Кэт - это сама Доброта! "Всё это никак не напоминало Карла и Корнелию. То есть впервые Том ощущает на себе то чувство родительской любви, которого был лишён ещё во младенчестве... И это, пожалуй самый волнительный эпизод в данном рассказе... Бедная живая душа Тома в лице Кэт обретает настоящую Любовь...

Ну и хитрец же оказался Александр Степанович на этот раз. Объегорил меня, как есть объегорил. Потому как принимаясь за чтение рассказа: "Продолжение следует" я ни в коей мере не ожидал, что это будет рассказ о Любви. Любви необычной. История больной девушки Дзеты и писателя Акаста не менее удивительна, нежели описанные Грином в предыдущих рассказах. И ведь, что поразительно. С самого начала рассказа ничто не предвещает читателю, что это будет рассказ о Любви. В самом деле. Живёт больная девушка Дзета со своим стариком отцом Спулем. И единственным её развлечением во время болезни служит чтение маленького журнала "Звезда", в котором помимо прочего из номера в номер публикуется роман-фельетон "Эмиль и Араминта" с присовокуплением после каждой главы: "Продолжение следует". Роман увлёк Дзету нежной любовью бедной девушки Араминты и графа Эмиля настолько, что она "болезненно страстно хотела узнать, чем закончится эта история... Проходило время, приходили новые номера "Звезды", но ни в одном из них не было и намёка на обещанное: "Продолжение следует". Безусловно каждый новый номер журнала приносил Дзете всё новое и новое разочарование. Ведь Араминта постепенно превратилась в саму Дзету, а граф Эмиль обрёл черты Акаста, молодого человека, которого она встретила год назад, благодаря поломке пароходного колеса. Акаста, которого она окрестила "милый обманщик", поскольку он обещал вернуться, но так и не выполнил своё обещание. И вот тут как и в рассказе "Позорный столб" у Грина снова проявляется Провидение. Ведь для того, чтобы влюблённые наконец встретились отцу Дзены надлежит совершить долгий путь в редакцию "Звезды", выяснить кто же скрывается под псевдонимом "Дон Эстебан". Результатом чего стало письмо Акаста Дзете: "

"Дорогая Дзета! Я очень виноват, но дела с графом Эмилем страшно мешали мне приехать или хотя написать. Прости. Знай, что я тот самый писатель, чей роман о незаслуженно страдавшей Араминте ты читала с таким увлечением и который ты дочитаешь теперь, потому что я передал твоему отцу продолжение и окончание. Я скоро приеду; лучшей жены для писателя, чем ты, нигде не найти. Крепко целую. Твой - виноватый - Акаст".

А какова же была реакция самой Дзеты на это письмо? Она сразу преобразилась. Она поняла что не просто не одинока, но и горячо любима. Любовь излечила Дзету от её хвори. А любящие сердца соединились...

- Что там? - сказала девушка. - Самое простое письмо. Здравствуйте да прощайте, так, ничего... вежливо. Знаешь, я хочу есть. Дай-ка мне молока и хлеба... Нет, ты отрежь потолще. Теперь читай... ну же!
Пока Спуль читал, девушка боролась с волнением и, окончательно, наконец, победив его, громко, довольная, засмеялась, когда, воодушевляясь и притоптывая ногой, Спуль проголосил последние строки: "...их свадебное путешествие длилось два месяца, после чего граф Эмиль и его молодая жена поселились в замке Арктур, на берегу моря, вспоминая в счастливые эти дни все приключения и опасности, испытанные Эмилем среди шайки бандитов, потерпевших заслуженное и грозное наказание".

Разумеется, последние строки рассказа у Грина такие совсем не случайны... Это тонкий намёк писателя на предстоящую свадьбу Дзеты и Акаста... Браво, старина Грин! Браво!

Как ни странно, но этот небольшой рассказ Александра Грина подействовал на меня благотворно. Сама тема рассказа - борьба со смертью, стала для меня настолько актуальной, что я лихорадочно ищу выход из сложившейся ситуации. Ну, то, что эскулапы вынесли свой вердикт "обречён", как некогда и моему другу Кириллу Волкову (с некоторых пор, мы с ним чуть-ли не сроднились, а его "Несерьёзная книга об опухоли" стала для меня практически настольной. Многие рекомендации Кирилла мне сильно помогли хоть как-то прийти в себя) это понятно. Но просто так сдаваться пожалуй не стоит. Потому как ВАЖНО НЕ ТО, СКОЛЬКО ДНЕЙ В ТВОЕЙ ЖИЗНИ, а СКОЛЬКО ЖИЗНИ В ТВОИХ ДНЯХ. Поэтому я целиком погрузился в творчество. Выплёскиваю свою боль на бумагу. Поэтому и главный герой гриновского рассказа Хорх мне сейчас более понятен, чем кому-либо. Невольно примеряя его "шкуру" на себя неожиданно ощутил, что нужно бороться до конца. Как герой рассказа Грина. Бороться, несмотря ни на что. Бороться, преодолевая любые преграды. Выражение "Жизнь - это борьба" в нынешней ситуации практически визуализировалось, дополнив реальность примечанием "борьба со смертью". Так вот, возвращаясь к теме данного рассказа я неожиданно для себя осознал, что Хорх не умрёт. Не умрёт потому, что как сказано у Грина у него были "глаза, сверкающие морем жизни". Эта небольшая деталь сразу вносит в рассказ Грина надежду на благоприятный исход. На память приходит общеизвестное "если больной хочет жить - то медицина бессильна". Вот нечто подобное и происходит в рассказе у Александра Степановича. Хорх буквально "воскресает из мёртвых", путая тем самым планы наследников, и посрамляя эскулапа Димена... Просто чудесный рассказ... Во всяком случае, для меня, поскольку сам того не ведая Грин вселил в меня надежду на благоприятный исход... Пускай только на ближайшее время, пускай она ничтожно мизерна, но вселил...

Для творчества Александра Степановича рассказ "Новогодний праздник отца и маленькой дочери", на мой взгляд, вовсе не типичен. Скорее в нём можно найти аллюзии с героями произведений великого датского сказочника, но ничего, чем для нас притягателен сам Грин вы в этом рассказе точно не найдёте. Да и само название гриновского рассказа после ознакомления с представленным текстом вызывает лёгкое недоумение. Даже сама отсылка к Новогоднему празднику не добавляет праздничного настроения. Собственно говоря, если принимать этот рассказ реалистично, то очень сложно в нём усмотреть то, что столь искусно завуалировал сам автор. Но ведь мы с вами, дорогие друзья, понимаем, что "реализм" и Александр Степанович - понятия явно не совместимые. Грин - романтик. Романтик до мозга костей. Следовательно и рассказ "Новогодний праздник отца и маленькой дочери" следует воспринимать иначе. Больше всего, на мой взгляд, для его жанрового определения подходит "философская притча". Притча о том, сколь важно навести порядок в своей Душе, расчистить там свои "авгиевы конюшни". Ведь судя по тем скупым сведениям, что нам поведал о своём главном герое Александр Грин в образе учёного Эгмонта Дрэпа перед читателем предстаёт одинокий несчастный человек. И, вновь, я обращаю ваше внимание сколь лаконичен Грин и в рассказе "Четырнадцать футов" и в "Новогоднем празднике отца и маленькой дочери". Всего одна фраза, но она столь ёмкая и чёткая, что в её прочтении невозможно ошибиться. Вот она, эта фраза: "После этого Дрэп боролся с жизнью один". Как лаконично и точно Грин передаёт внутреннее состояние своего главного героя. Горькое одиночество. Одиночество, которое разрывает человеческую Душу. И при котором постепенно затухают все человеческие чувства. В некотором роде Эгмонт Дрэп - это такой лакированный Джон Ив из рассказа "Зелёная лампа". Но если Джон Ив был вынужден только согласно заключённой сделке вести подобный образ жизни, то в случае с Эгмонтом Дрэпом мы видим добровольное заключение главного героя в четырёх стенах. Немаловажным мне видится и само отношение главного героя к своей деятельности как учёного. Царящий беспорядок в жилище Дрэпа говорит нам о многом. И, прежде всего, о том, что подобный сумбур творится и в голове учёного. Поэтому он никак не может закончить труд своей жизни. Потому что в подобном хаосе, что творится в его Душе это сделать практически невозможно. Но сделать это сам Эгмонт просто не в состоянии. Для наведения этого порядка Дрэпу необходима помощь извне. И таковой помощью является неожиданный приезд его единственной дочери Тави. Именно этому персонажу предначертано совершить то, что сам Эгмонт сделать не в состоянии - навести порядок в его квартире и Душе. И опять Грин очень мастерски пользуется выражением "Случайности - не случайны". Ведь изо всех мест, где можно было Дрэпу спрятать от посторонних свои труды он выбирает самое невероятное - мусорную корзину, содержимое которой сжигается Тави Дрэп. И снова напрашиваются аналогии с ранее упоминаемой "Зелёной лампой", с разорением миллионера Стильтона, обращении его в бедняка. И всё только для того, чтобы спасти его Душу. В данном рассказе у Грина происходит нечто подобное - сжигание в мусорной корзине трудов Дрэпа очищает его не только от материального хлама. Оно наводит порядок в Душе главного героя. Именно поэтому Грин и говорит нам устами своего героя, что "Есть движения сердца, за которые стоит, может быть, заплатить целой жизнью..." Очистившись от того, что столько лет захламляло его Душу Дрэп освобождается от рабской зависимости. Эта Свобода позволяет ему взглянуть на окружающий мир другими глазами. И увидеть Большое Сердце своей дочери, Тави: "Прижав сложенные руки к щеке, она (Тави - примечания мои) воззрилась на него с улыбкой и трогательной заботой. Её светлый внутренний мир был защищён любовью"...
До чего же хорош Грин! Как искусно он играет формами и малейшими деталями в своих рассказах. Как играют у него разноцветными красками нюансы. На мой взгляд, в этом рассказе Грин призывает нас не уподобляться Эдмону Дрэпу, не захламлять свой рассудок пустопорожней шелухой, а вовремя наводить порядок в своей Душе... Ведь, как говорит нам Грин: "Есть движения сердца, за которые стоит, может быть, заплатить целой жизнью..."

К малой прозе Александра Грина я отношусь настороженно. Насторожённо, потому, что никогда не знаешь, что же в последний момент преподнесёт Александр Степанович. Вот и гриновский рассказ "Четырнадцать футов" оказался для меня загадкой. Возможно потому, что Грин оставляет своего читателя в неведении, ограничиваясь только словами: "Кист кашлянул, посмотрел в сторону и рассказал всё"... Больше всего меня настораживает в финале этого рассказа многозначительное "всё". Что подразумевал сам писатель под этим "всё" для нас остаётся загадкой. Ведь если быть педантичным, то под словом "всё" у Грина понимается вся правда. Но до каких пределов эта правда достигает в рассказе Киста мы не знаем. Мы можем об этом только догадываться. Сообщил ли Кист в своём рассказе "восемнадцатилетнему Соломону в юбке" о своём желании смерти для своего друга Рода... Вот как описывает это в своём рассказе сам Грин: "Когда он (Род - примечании мои) разбежался, а затем поддал, отделившись на воздух, Кист, неожиданно для себя, представил его срывающимся в бездонную глубину. Это была подлая мысль - одна из тех, над которыми человек не властен. Возможно, что она передалась прыгавшему. Род, оставляя землю (в прыжке) неосторожно взглянул на Киста, - и это сбило его... Он упал грудью на край (пропасти), тотчас подняв руку и уцепившись за руку Киста..." Но какой же разительный контраст с Кистом у Грина представляет Род: "В зените этого отчаянного прыжка Род сделал внутреннее усилие, как бы помогая прыгнувшему всем своим существом"...То есть, Грин показывает читателю о том, что наша мысль материальна. Именно поэтому прыжок Киста был удачным. Всей своей душой Род старался помочь своему другу Кисту справиться с этим препятствием (пропастью) и всё завершилось для последнего благополучно. Иное дело Кист, который для себя решил: "кто любит, тот идёт до конца". И тут возникает парадокс. До какого "конца" простирается это "кто любит?" Если для обретения Любви нужно убить друга, то разве же это Любовь? И, вместе с тем, высокий идеал поистине христианского самопожертвования со стороны Рода, который жертвует своей жизнью, спасая Киста во имя той самой Любви. Насколько проникновенно звучат последние слова Рода: "Отпусти меня и не забывай, что именно на тебя посмотрела она (Кэт) особенно". Даже находясь перед лицом смерти Род думает о других. Он думает о Кэт, о том, как не лишить её Счастья. Род жертвует собой во имя своей Любви к Кэт... Так возможно гриновское изречение "Кто любит, тот идёт до конца" должно понимать не иначе, как, тот, кто любит, тот способен на самопожертвование во имя своей Любви... И, напоследок, возвращаясь к финалу рассказа мы можем предположить, что рассказывая это "всё" Кист на самом деле "всё" не сказал. Как я уже не раз отмечал в своих рецензиях в рассказах Грина очень много мелких деталей. Порой даже столь незначительных, что на них не обращаешь внимания. В рассказе "Четырнадцать футов" есть такая, прямо "кричащая" деталь... "Кист кашлянул, посмотрел в сторону и рассказал всё"... Вот это "кашлянул, посмотрел в сторону" явно свидетельствует нам о том, что Кист не рассказал Кэт "всё". Он сокрыл от неё то, что желал смерти Роду... На мой взгляд, прекрасный рассказ... Поэтому в ближайшее время обязательно продолжу читать эти удивительные рассказы Александра Степановича...

У отца в жизни две отрады - его научный труд и дочка, которая живет далеко, у родственников. Потому что у самого отца недостаточно финансов, чтобы содержать дочурку, потому что он всю жизнь пишет и пишет свой труд.
А труд не простой, а ученый.
Не просто ученый, а двухтомный.

Вот напишет отец труд, разбогатеет и будут они жить поживать с дочкой.
Классный, милый, уютный рассказ, как на новый год к отцу приезжает его любимая дочурка, и что из этого получается.
А мораль, наверное, такова, что разорваться между двумя пристрастиями бывает сложновато.
Но не невозможно)