Семья Тибо. В трех томах. Том 3

Самый эмоциональной тяжёлый, самый безрадостный и страшный том завершает роман "Семья Тибо". С первых его строк автор даёт понять читателю, что испытания и лишения ждут всех героев. И причиной тому стало начало Первой мировой...

Какие все они были молодые! Как верили в свою молодость и в жизнь, не ведая, что готовит им будущее, ни на минуту не подозревая о близкой катастрофе, которую им подготовляли государственные деятели Европы и которая одним махом смела их маленькие личные планы, оборвала жизнь одних, перевернула жизнь других, внесла в существование каждого горе, траур, развалины, взбаламутила мир на долгие, долгие годы.

Семья Тибо... В начале третьего тома только два человека носят эту фамилию - братья Жак и Антуан. Я бы хотела подробнее рассказать об Антуане, поскольку ему отведено здесь больше места. Мы встречаем Антуана на страницах последнего тома очень больным человеком. Будучи военным врачом, он случайно попал на территорию, где был распылён иприт, и получил тяжёлое отравление газом. Сейчас он находится в госпитале, где проходит восстановительное лечение. И, несмотря на то, что некоторые моменты его настораживают, Антуан уверен, что идёт на поправку. Он аккуратно и упорно выполняет все предписания, каждое утро начинается для него с дыхательной гимнастики и ингаляций (без этих манипуляций он с трудом говорит и ест). Он очень похудел и изменился. Приехав в Париж и зайдя в один из любимых ресторанчиков, где часто обедал до войны, Антуан встречает знакомого метрдотеля.

- Вы не узнаёте меня, Жан? - О, конечно узнаю, сударь, - ответил тот, склонившись с привычной улыбкой. "Лжёт, - подумал Антуан, - раньше он меня всегда называл "господин доктор".

В Париже Антуан решает навестить своего старого наставника, "Патрона", как он его называл. Позволив тому провести осмотр и уловив так хорошо знакомый и не сулящий никакой надежды взгляд (который старик очень старался скрыть, поскольку любил своего подопечного), Антуан впервые позволил проникнуть в своё сознание мысли о том, что обречён... Последняя часть книги под названием "Дневник Антуана" своей болезненностью и трагичностью напомнила мне булгаковский "Морфий". Нет, здесь не будет описания зависимости - лишь страшное (ибо полностью осознанное благодаря наличию медицинских знаний) предчувствие конца. "Дневник..." показал Антуана совсем другим человеком. Он теперь и сам изумляется тем вещам, что совсем недавно были важны для него. Ему горько и стыдно вспоминать, как перед самой войной он с гордостью и тщеславием демонстрировал Жаку заново отремонтированный отцовский дом, в котором теперь появился отлично оборудованный врачебный кабинет, лаборатории, приёмные и т.д. Жак тогда был поражён недальновидностью брата и всё пытался доказать ему, что Европа находится на краю катастрофы и думать сейчас следует не о ремонте, а совсем о других вещах. Антуан, помнится, снисходительно улыбался опасениям брата, полагая, что каждый в этой жизни должен заниматься своим делом и всё будет хорошо. И вот прошло время... Что же беспокоит теперь самого Антуана?

Как подкрадётся смерть? Этот вопрос я задаю себе десятки раз в ночь, десятки ночей подряд. Так по-разному она приходит... Резкий спазм гортани, как у Нейдара? Или постепенно развивающийся спазм, как у Зильбера? Или, быть может, сердечная слабость и шок, как у Монвьеля, как у Пуаре?.. Так как же? Какая смерть? Хуже всего - от асфиксии, как у несчастного Труайя. Этой - боюсь. Эту ждать не стану.

Так что же, исчезнет с лица земли род Тибо, "будто и не существовал вовсе"? Нет, останется под солнцем маленький росток, маленькое сердечко, качающее кровь, в которой будет и властность старого Оскара Тибо, и мятежный характер Жака, и упорство Антуана. Всё-таки останется... Ибо не всё напрасно. "De profundis clamavi!" (Из бездны взываю!) Очень сильное, невероятное произведение! Если не страшит объём и трагичность, обязательно читайте.

Читая заключительные части цикла, металась между оценкой. Что поставить? Тройку или все-таки четверку? Потому что дю гар продолжил многословно и утомительно описывать политическое положение и настроения различных слоев перед войной 1914-ого года. Все это можно было сократить вполовину, если не больше. Хотя хорошо написано, насколько легко можно управлять настроением народа. Буквально по щелчку пальцев, не чураясь любых, в том числе, низких методов, включая грубые провокации, шитые белыми нитками. И вот уже люди, которые еще вчера твердо высказывались против развязывания грязного международного конфликта, с перекошенными лицами орут патриотические лозунги и подло стреляют в спины несгибаемых пацифистов, не поддавших давлению провоенно настроенного большинства. Кстати, дю гар описал реального человека, убитого в париже буквально накануне объявления войны истеричным патриотиком. Человека, который предвидел свою смерть от руки какого-нибудь оголтелого психа, что в результате и произошло. И это же какую силу воли, какую смелость нужно иметь, чтобы остаться верным своим взглядам, не прогнуться перед угрозами и лицом смерти. В общем, крутой был мужик. А те, кто против войны, все равно идут под ружье, ибо родина же в опасности. В опасности-то она, в опасности. Только на самом деле угрозу представляют свои же политиканы, которые не поделили финансы, колонии, полезные ископаемые с политиканами других стран и желают передела мира и власти за счет жизней простых сограждан. И все они были такие наивные, такие самоуверенные. И это касалось не только французов, но и всех, включая русских. Зато потом реальность неслабо долбанула по темечку, и когда война все продолжала и продолжала собирать кровавую жатву, куда только подевался патриотизм со всех сторон. Да только маховик смерти уже так просто не остановишь. И ведь век от века любая бойня развязывается по одному и тому же сценарию, а человечество ничему не учится.

Еще отметила антирусскую настроенность основных персонажей книги. Как-то слишком рьяно они валили основную вину в развязывании мировой бойни на нашенский царизм. Не так ли был настроен и сам дю гар? Вопрос, вопрос. То есть австрия с германией как бы виноватые, но русские вообще дьяволы из преисподней. Нуну. Хаха. А как же, ага.

Что касается братьев тибо, то жак устоял и не поддался всеобщей истерии. Жаль, что его антивоенная инициатива закончилась полным провалом. Но он хотя бы попытался. Впрочем, по мне, его решение было наивной глупостью, тем печальнее вышел результат. Как-то совсем дю гар не пожалел его, сотворив из его намерений, устремлений, решений, порывов и мечтаний - пшик. Порадовало, что жак объяснился с женни, и на свет появился маленький тибо. А у молодой мамы, откровенно говоря, слегка поехала крыша на почве: "Вот как выращу я из сыночка суперчеловека в память об его великом отце через трудности, которые сама же себе и создам". Нда. Ну, хоть какое-то утешение после всех ее печалей. Но хочу сказать, что она сильно раздражала меня, когда таскалась за жаком по парижу. У него были свои партийные дела, а мамзели хотелось любви, романтики и всего такого прочего, а физической сноровки как-то по нулям, поэтому она выдыхалась за пять секунд, кулем повисая на жаке и нещадно тормозя его. Будто ему делать больше нечего, как нянчиться с изнеженной особой. Но я была несколько несправедлива, потому что это были, можно сказать, их последние мгновения вместе. Однако, бесила она и все тут.

За что же я таки поставила четверку этой части цикла. За последние дни антуана, надышавшегося на войне газом и мучительно умиравшего от последствий отравления. Буквально до последнего мгновения он вел дневник, в котором фиксировал свое состояние с предельной четкостью, как врач, а не как пациент. И даже умирая, интересовался ходом военных действий, думал, рассуждал о смысле жизни, переосмысливал свои поступки, сокрушался о том, как мало ему отпущено и сколько бы он мог сделать. Думал о будущем маленького племянника, кем он станет, чего добьется. И писал для него что-то вроде советов, в надежде что когда-нибудь тот прочитает дневник и хотя бы немного узнает, приблизится к своему рано умершему дяде. Должна признаться, что нелегко было читать предельно откровенную хронику неотвратимо подступающей смерти. Тут дю гар сработал просто на высший балл. Это сильная, честная литература без всяких утешающих подсластителей.

О как тяжело далась мне эта книга! Начало - интересно, далее - отложила чуть не на весь месяц, потому что обилие рассуждений о войне и политике не укладывалось в нормальные человеческие рамки. И только игра помогла дочитать. И.... о чудо!, последние 300 страниц прочлись за сутки! Я понимаю, почему столько рассуждений о войне: автор сам при получении Нобелевской премии говорил, что

...эти книги (то есть три части "Лета 1914 года") показались способными... защищать некоторые ценности, которым вновь угрожает опасность, способными бороться против пагубного распространения военного угара... От всего сердца моего, снедаемого тревогой, я хочу, чтобы мои книги о лете 1914 года читались, обсуждались и чтобы они напоминали всем людям трагический урок прошлого.

Но было столько имен, столько рассуждений о военных действиях, что перестаёшь понимать, о чём читаешь. Наверное, нужно быть историком, чтобы действительно восторгаться этими страницами.

Про интересное для меня: опять мы встречаем Жака, одного из главных героев книги. Он добивается благосклонности Женни, которую любит всем сердцем, он пацифист и пытается отговорить всех от вступления в армию, пишет лозунги и воззвания. Печатает листовки и пытается скинуть их с самолета, который терпит крушение. Жак выживает, но погибает от рук своих же, которые приняли его за шпиона, так и не узнав, что его любимая Женни беременна.

Антуан, брат Жака, отравившись ипритом, долго и безрезультатно лечится в санатории, на несколько дней приезжает домой и осознаёт, что за год растратил практически всё состояние Тибо, что все эти материальные благосостояния не помогали ему в работе, а парализовали её. Он внутренне чуть не стал подлецом: только потому, что открытия Жуслена и Штудлера сделаны в ЕГО лабораториях, он готов был их присвоить. Вспоминал брата Жака и его отвращение к денькам.

А, оказывается, именно Жак был прав. Насколько лучше мы бы поняли друг друга сейчас!... Деньги - это яд. И особенно деньги, доставшиеся по наследству. Деньги, которые заработал не сам. Не будь войны, я пропал бы. Никогда бы не очистился от этой скверны. Я уже начинал верить, будто всё на свете можно купить. Даже присвоил себе, как естественную привилегию богатого человека, - право мало работать самому и заставлять работать на себя других.

Антуан привязывается к Жан-Полю, своему племяннику, сыну Жака.

Даниэль Фонтанен лишился ноги в боях, стал "бесполым существом" и просто проживает спокойную жизнь на пособие с Женни, Жан-Полем и Жиз.

А в конце нас ждут письма и дневники Антуана. Это самая интересна часть. Но про неё не расскажу, хочется заинтриговать возможного будущего читателя)))