Семья Тибо. В трех томах. Том 3

Самый эмоциональной тяжёлый, самый безрадостный и страшный том завершает роман "Семья Тибо". С первых его строк автор даёт понять читателю, что испытания и лишения ждут всех героев. И причиной тому стало начало Первой мировой...

Семья Тибо... В начале третьего тома только два человека носят эту фамилию - братья Жак и Антуан. Я бы хотела подробнее рассказать об Антуане, поскольку ему отведено здесь больше места.
Мы встречаем Антуана на страницах последнего тома очень больным человеком. Будучи военным врачом, он случайно попал на территорию, где был распылён иприт, и получил тяжёлое отравление газом. Сейчас он находится в госпитале, где проходит восстановительное лечение. И, несмотря на то, что некоторые моменты его настораживают, Антуан уверен, что идёт на поправку. Он аккуратно и упорно выполняет все предписания, каждое утро начинается для него с дыхательной гимнастики и ингаляций (без этих манипуляций он с трудом говорит и ест). Он очень похудел и изменился. Приехав в Париж и зайдя в один из любимых ресторанчиков, где часто обедал до войны, Антуан встречает знакомого метрдотеля.

• Вы не узнаёте меня, Жан?
• О, конечно узнаю, сударь, - ответил тот, склонившись с привычной улыбкой.

В Париже Антуан решает навестить своего старого наставника, "Патрона", как он его называл. Позволив тому провести осмотр и уловив так хорошо знакомый и не сулящий никакой надежды взгляд (который старик очень старался скрыть, поскольку любил своего подопечного), Антуан впервые позволил проникнуть в своё сознание мысли о том, что обречён...
Последняя часть книги под названием "Дневник Антуана" своей болезненностью и трагичностью напомнила мне булгаковский "Морфий". Нет, здесь не будет описания зависимости - лишь страшное (ибо полностью осознанное благодаря наличию медицинских знаний) предчувствие конца.
"Дневник..." показал Антуана совсем другим человеком. Он теперь и сам изумляется тем вещам, что совсем недавно были важны для него. Ему горько и стыдно вспоминать, как перед самой войной он с гордостью и тщеславием демонстрировал Жаку заново отремонтированный отцовский дом, в котором теперь появился отлично оборудованный врачебный кабинет, лаборатории, приёмные и т.д. Жак тогда был поражён недальновидностью брата и всё пытался доказать ему, что Европа находится на краю катастрофы и думать сейчас следует не о ремонте, а совсем о других вещах. Антуан, помнится, снисходительно улыбался опасениям брата, полагая, что каждый в этой жизни должен заниматься своим делом и всё будет хорошо.
И вот прошло время... Что же беспокоит теперь самого Антуана?

Так что же, исчезнет с лица земли род Тибо, "будто и не существовал вовсе"? Нет, останется под солнцем маленький росток, маленькое сердечко, качающее кровь, в которой будет и властность старого Оскара Тибо, и мятежный характер Жака, и упорство Антуана. Всё-таки останется... Ибо не всё напрасно. "De profundis clamavi!" (Из бездны взываю!)
Очень сильное, невероятное произведение! Если не страшит объём и трагичность, обязательно читайте.

Читая заключительные части цикла, металась между оценкой. Что поставить? Тройку или все-таки четверку? Потому что дю гар продолжил многословно и утомительно описывать политическое положение и настроения различных слоев перед войной 1914-ого года. Все это можно было сократить вполовину, если не больше. Хотя хорошо написано, насколько легко можно управлять настроением народа. Буквально по щелчку пальцев, не чураясь любых, в том числе, низких методов, включая грубые провокации, шитые белыми нитками.
И вот уже люди, которые еще вчера твердо высказывались против развязывания грязного международного конфликта, с перекошенными лицами орут патриотические лозунги и подло стреляют в спины несгибаемых пацифистов, не поддавших давлению провоенно настроенного большинства. Кстати, дю гар описал реального человека, убитого в париже буквально накануне объявления войны истеричным патриотиком. Человека, который предвидел свою смерть от руки какого-нибудь оголтелого психа, что в результате и произошло. И это же какую силу воли, какую смелость нужно иметь, чтобы остаться верным своим взглядам, не прогнуться перед угрозами и лицом смерти. В общем, крутой был мужик.
А те, кто против войны, все равно идут под ружье, ибо родина же в опасности. В опасности-то она, в опасности. Только на самом деле угрозу представляют свои же политиканы, которые не поделили финансы, колонии, полезные ископаемые с политиканами других стран и желают передела мира и власти за счет жизней простых сограждан.
И все они были такие наивные, такие самоуверенные. И это касалось не только французов, но и всех, включая русских. Зато потом реальность неслабо долбанула по темечку, и когда война все продолжала и продолжала собирать кровавую жатву, куда только подевался патриотизм со всех сторон. Да только маховик смерти уже так просто не остановишь. И ведь век от века любая бойня развязывается по одному и тому же сценарию, а человечество ничему не учится.

Еще отметила антирусскую настроенность основных персонажей книги. Как-то слишком рьяно они валили основную вину в развязывании мировой бойни на нашенский царизм. Не так ли был настроен и сам дю гар? Вопрос, вопрос. То есть австрия с германией как бы виноватые, но русские вообще дьяволы из преисподней. Нуну. Хаха. А как же, ага.

Что касается братьев тибо, то жак устоял и не поддался всеобщей истерии. Жаль, что его антивоенная инициатива закончилась полным провалом. Но он хотя бы попытался. Впрочем, по мне, его решение было наивной глупостью, тем печальнее вышел результат. Как-то совсем дю гар не пожалел его, сотворив из его намерений, устремлений, решений, порывов и мечтаний - пшик.
Порадовало, что жак объяснился с женни, и на свет появился маленький тибо. А у молодой мамы, откровенно говоря, слегка поехала крыша на почве: "Вот как выращу я из сыночка суперчеловека в память об его великом отце через трудности, которые сама же себе и создам". Нда. Ну, хоть какое-то утешение после всех ее печалей.
Но хочу сказать, что она сильно раздражала меня, когда таскалась за жаком по парижу. У него были свои партийные дела, а мамзели хотелось любви, романтики и всего такого прочего, а физической сноровки как-то по нулям, поэтому она выдыхалась за пять секунд, кулем повисая на жаке и нещадно тормозя его. Будто ему делать больше нечего, как нянчиться с изнеженной особой. Но я была несколько несправедлива, потому что это были, можно сказать, их последние мгновения вместе. Однако, бесила она и все тут.

За что же я таки поставила четверку этой части цикла. За последние дни антуана, надышавшегося на войне газом и мучительно умиравшего от последствий отравления. Буквально до последнего мгновения он вел дневник, в котором фиксировал свое состояние с предельной четкостью, как врач, а не как пациент. И даже умирая, интересовался ходом военных действий, думал, рассуждал о смысле жизни, переосмысливал свои поступки, сокрушался о том, как мало ему отпущено и сколько бы он мог сделать. Думал о будущем маленького племянника, кем он станет, чего добьется. И писал для него что-то вроде советов, в надежде что когда-нибудь тот прочитает дневник и хотя бы немного узнает, приблизится к своему рано умершему дяде.
Должна признаться, что нелегко было читать предельно откровенную хронику неотвратимо подступающей смерти. Тут дю гар сработал просто на высший балл. Это сильная, честная литература без всяких утешающих подсластителей.

О как тяжело далась мне эта книга! Начало - интересно, далее - отложила чуть не на весь месяц, потому что обилие рассуждений о войне и политике не укладывалось в нормальные человеческие рамки. И только игра помогла дочитать. И.... о чудо!, последние 300 страниц прочлись за сутки! Я понимаю, почему столько рассуждений о войне: автор сам при получении Нобелевской премии говорил, что

Но было столько имен, столько рассуждений о военных действиях, что перестаёшь понимать, о чём читаешь. Наверное, нужно быть историком, чтобы действительно восторгаться этими страницами.

Про интересное для меня: опять мы встречаем Жака, одного из главных героев книги. Он добивается благосклонности Женни, которую любит всем сердцем, он пацифист и пытается отговорить всех от вступления в армию, пишет лозунги и воззвания. Печатает листовки и пытается скинуть их с самолета, который терпит крушение. Жак выживает, но погибает от рук своих же, которые приняли его за шпиона, так и не узнав, что его любимая Женни беременна.

Антуан, брат Жака, отравившись ипритом, долго и безрезультатно лечится в санатории, на несколько дней приезжает домой и осознаёт, что за год растратил практически всё состояние Тибо, что все эти материальные благосостояния не помогали ему в работе, а парализовали её. Он внутренне чуть не стал подлецом: только потому, что открытия Жуслена и Штудлера сделаны в ЕГО лабораториях, он готов был их присвоить. Вспоминал брата Жака и его отвращение к денькам.

Антуан привязывается к Жан-Полю, своему племяннику, сыну Жака.

Даниэль Фонтанен лишился ноги в боях, стал "бесполым существом" и просто проживает спокойную жизнь на пособие с Женни, Жан-Полем и Жиз.

А в конце нас ждут письма и дневники Антуана. Это самая интересна часть. Но про неё не расскажу, хочется заинтриговать возможного будущего читателя)))

Почти месяц потребовался мне, чтобы осилить три тома этого романа. За эти 28 дней я бы мог прочесть немало других книг и переделать кучу дел, но потом вспоминаю, что Роже Мартен дю Гар писал эту книгу треть жизни, и мысль моя - это просто моветон и неуважение к автору. Ещё большим неуважением было бы оставить после прочтения всех этих сотен и тысяч страниц отписку или набор банальностей, или, что ещё хуже, пересказ чужих мыслей из Википедии и Goodreads. Поэтому посмею немного углубиться и попытаться понять, что же такое я только что прочитал.

Движения плавные и непрерывные. Повествование-река, которая продолжает течь даже после финальной точки. Что же это за семья, кто они, эти Тибо, разместившиеся на всех этих страницах? Почему книга с доброй сотней других персонажей несёт в заголовке именно эту фамилию? Три тома, триединство: отец, сын и сильный и противоречивый дух – ещё один сын. В семье не без урода? И кто же из них троих этот урод? Старый строптивец, нанизывавший на нить своей жизни звания и награды, чтобы этот длинный послужной список потом торжественно прочли на кладбище перед его гробом. Младший сын, ничего толком не сделавший за свою короткую жизнь, которую он положил на алтарь борьбы: сперва против воли и власти отца, потом против государства. Нелепая жизнь, нелепая смерть. Старший сын, который работал, чтобы прославиться, и обнаружил тщетность своих амбиций, когда стало уже слишком поздно. Идея «создания высшей разновидности семейства», романтические фантазии о героической смерти и пользе для общества, приземлённые мечты о признании среди коллег - всех трёх объединило тщеславие. Три поколения, которые взращивали свой род на земле, но под конец смогли только пожинать плоды и почти не давать семян. Почему три поколения? Старик Тибо – это массивное прошлое, Антуан и Жак – разлагающееся настоящее, малыш Жан-Поль – шаткое будущее. Маленькое семечко, случайно посеянное на этой грешной земле. «В 1940 году тебе будет 25, Жан-Поль», - пишет в своём дневнике умирающий Антуан. На дворе 1918 год, преддверие конца мировой войны. Но кто знает, что будет с родом Тибо, вернее, с кровью, текущей в этом ребёнке, не прольётся ли она на полях следующей войны?

19 и 20 века подарили миру немало крупных романов и эпопей: Андре Жид, Ромен Роллан, Джон Голсуорси… Но в «Семье Тибо» больше всего чувствуется Лев Толстой. Дю Гар перенял не только масштабность и целостность повествования, но и мельчайшие детали, словно сын, унаследовавший от отца мельчайшие оттенки характера или чёрточку над переносицей. «Тяжелый массивный подбородок представителя Тибо…» напоминает знаменитую «губку с усиками Лизы Болконской». А фатализм Жака, поступающего в Эколь Нормаль: «Если он произнесёт имя Женни, значит я принят», поразительно схож с фатализмом Лёвина, точно так же гадавшего о будущем на пустячных происшествиях. Отрезанные ноги солдат у Толстого против выплюнутых на ладонь лёгких у дю Гара (столетие пролегло между описанными войнами, но ничего не изменилось – человек так и остался кожаным мешком с костями). Переворачиваем страницы: «Уже тогда он был неузнаваем… - вставила Николь. – Прямо привидение. Длинная борода, как у Толстого…»

Но как написать три тома и не превратить повествование в непроходимые дебри из множества нагромождённых друг на друга деталей? Мартену дю Гару удалось сплести всё в хитрый клубок. Поразительно, но некоторые, казалось бы, незначительные мелочи проходят как 25-й кадр, как вещи, лежащие точно на своих местах и не замечаемые нами в повседневной суете. Например, кто будет исследовать или специально искать в романе упоминание кошек? Они возникают как бы невзначай. Кошка Антуана окотилась, а вечером привратник сообщил, что потопил котят. Антуан в суете и в мыслях о себе не успел предотвратить это, впоследствии ещё не раз произойдут вариации этого, казалось бы незначительного эпизода: «не успел – произошло – ничего не исправить и не вернуть». Анна де Батенкур подбирает в ресторане грязного котёнка-заморыша, играется с ним и прижимает к себе, а потом отпускает и напрочь забывает о нём. Ветреная женщина, так она поступает со всеми в своей жизни: с мужьями, дочкой, гувернанткой. И лишь Антуану удаётся поймать и удержать этот ветер в руках. Сиамский кот и кошка, спящие на полу в каморке у немецких социалистов – на секунду Жак представляет себе спокойную и размеренную семейную жизнь, наполненную уютом и теплом. Но всё развеялось, стоило ему покинуть эту комнату. Женни, преданно ждущая Жака, замечает рядом на скамеечке серую кошку, которая притворяется спящей, обманывая саму себя. Точно так же Женни притворяется счастливой и обманывает себя радужными видениями совместного будущего с человеком, который не может ей это будущее дать. Жак сам говорил, что прошедший день для него падает в чёрную яму, и точно так же упадёшь туда и ты, Женни, став ненужной «милой усопшей».

Это всего лишь несколько эпизодов повествования, но они о многом говорят. Тонкие струйки ручьёв образуют полноводную реку с зеркальной поверхностью. Всеми любимая тема двойничества и противопоставления есть и здесь. Семья Тибо и семья де Фонтанен, Жак и Даниэль, Женни и Жиз, пастор Грегори и аббат Векар. Двойственность есть и в чувствах героев, как часто они думают одно, но через секунду ими овладевает противоположная мысль. Так госпожа де Фонтанен порицает дочь за её поступок, но в то же время восхищается её красотой, молодостью и влюблённостью. И, пожалуй, Тереза де Фонтанен - единственная героиня, которая счастлива и принимает жизнь со всеми её горестями и радостями, подлостями и ударами, просто потому что это жизнь, данная ей богом.

«Семья Тибо» - это книга об одном из самых непростых и кровавых периодов в истории Европы или же война, её преддверие и последствия - фон для исследования одной-единственной семьи? В каждом из нас есть семя Тибо, потому что это не просто люди, это характеры и собирательные образы всего того, что мы так порицаем, но не замечаем в себе. Тщеславие и чёрствость, любовь к роскоши и позёрство, тяга к страданиям и необходимость общественного признания, страстное желание не исчезнуть с лица земли просто так, оставить потомкам напоминание о себе. Серая тетрадь с легкомысленными записями и стихами Жака проходит через все эти страницы, приводит нас к тайному дневнику папаши Тибо с назидательными афоризмами и тайными письмами и в конце превращается в чёрную тетрадь с анамнезом и напутствиями и сбивчивыми рассказами умирающего Антуана для маленького Жан-Поля. Рукописи, возможно, и не горят, но кто может быть уверен, что после смерти владельца они станут кому-то нужны? Проходят годы, столетия и тысячелетия, но старый проверенный способ оставить память о себе остаётся прежним - семя, из которого вырастают наши дети.

Эта история казалась бесконечной, а вот уже почти дочитана и осталось сказать немного о третьем томе, прежде  текста,  которым подведу итог впечатлению от романа в целом. Структура книги, разбитой издателями на три тома,  даёт формальное право написать три разных отзыва. Четыре - если считать весь роман отдельной книгой.

Теперь о третьем томе, хотя  история "Лета 1914 года" начата вторым, непосредственно следует за "Смертью отца" и объёмом равна всем предыдущим частям.  Сейчас, через столетие после тех событий, мы столько всего о них знаем :  что было причиной, а что послужило поводом, какова  расстановка сил на всяком отдельном этапе, основные кампании, главные сражения, какие технические средства и виды оружия впервые применялись в ходе войны и как это отразилось на тактической и стратегической составляющих науки побеждать. Ах, ну да, и, разумеется, итоги.

Мы даже смутно припоминаем что-то  о первом и втором коминтерне, которые зачем то собирались, много говорили, да так в итоге и не пришли к согласию. И вот  тут самое время сознаться, что я вообще не рассматривала международное социалистическое движение тех лет в качестве силы, пытавшейся противостоять войне. Может быть виною моя махровая аполитичность, но подозреваю, что я не одна такая, кто никоим образом не связывает деятельность профессиональных революционеров с попытками предотвращения начала Мировой войны. 

Это первая в моей читательской биографии книга, которая чётко говорит - были попытки, были люди, понимавшие рассстановку сил, обладавшие достаточными аналитическими  способностями, чтобы предвидеть начало войны и представить, какой она будет. Эти люди, не владея,  ни реальной, ни формальной властью, отрезанные от всех ресурсов:  деньги, связи, доступ к средствам информации - они пытались, тем не менее, предотвратить бойню.

Не могу сказать, как восприняла бы "Лето 1914",  будь я моложе, легкомысленнее или просто менее подготовленным к пониманию непростых текстов читателем, но нынче по всем трём параметрам полное соответствие, потому следить за событиями,  участником которых становится Жак Тибо, профессиональный революционер, захватывающе интересно. И не могу передать, насколько этот ершистый, неудобный, напрочь лишённый светского лоска  парень, который больше других героев книги  импонировал мне с самого начала, становится моим героем в этой части.

Каждое его слово, всякое действие отзывается во мне звенящей струной,  знаю, что ничего не выйдет и продолжаю надеяться, вопреки доводам рассудка. Я вижу в нем себя четырьмя годами моложе, так же упорно и так же безнадёжно твердившую: Не надо войны, не дайте развязать войну, не допустите войны. И совершенно так же потерпевшую.  фиаско. С той разницей что я не пошла так далеко, как он, всегда стояла на позициях оппортунизма. А кроме того, я все же помню, что и  среди революционеров 1914  было  достаточно тех, кто рассматривал импералистическую войну как средство предельно обострить противоречия и наиболее верно создать революционную ситуацию (ну, вы помните, когда верхи не могут, а низы не хотят). И потому, не так уж они противились войне, на самом деле.

Но версия дю Гара прекрасна своим прометеевым пафосом. И ещё одно, он впервые в художественной литературе  с подробным  пристальным вниманием  рассматривает роль пропагандистской машины в манипуляции общественным сознанием, подводя читателя к выводу, что у властей предержащих всегда в десятки, сотни, тысячи раз больше способов заглушить голос разума, чем у отдельных личностей достучаться до него.

В конце XX века будет написана гениальная  книга, она начнётся рассказом о начале войны, в которой читатель безошибочно узнает Первую Мировую, разве что события перенесены в чуть отличную от нашей реальность. И  в той  книге будет часть, где подробно рассмотрят дьявольскую изощренность пропаганды, умеющей объяснить, что чёрное, - это на самом деле белое. Так, чтобы все не только поверили, но убить готовы были несогласных. Она называется "Опоздавшие к лету" и я не знаю, был ли Андрей Лазарчук знаком с "Семьёй Тибо", когда писал свой гиперроман , но: 

В заключительный, III-й том эпопеи "Семья Тибо" вошли 2 книги, которые описывают период: июль 1914 - ноябрь 1918.
Книга "Лето 1914 года" (II-я часть) это рассказ о первый днях первой мировой войны. Война - грандиозная мировая катастрофа, которая полностью ломает уклад довоенной жизни.

Разные люди в Европе по-разному относятся к происходящему.

Первые дни войны обостряют разногласия также и между двумя братьями Тибо, Антуаном и Жаком, и превращают их в идейных противников. В романе много размышлений о патриотизме, национализме, пацифизме.
В книге "Эпилог" события происходят в 1918 году. Антуан Тибо подводит итоги той переоценке ценностей, которую вызвали в нем четыре года войны. Они провели грань между теми, кто воевал, и теми, кто посылал умирать. Антуан теперь хорошо понимает брата. Он понимает, что бунтарь Жак больше, чем он, сумел остаться самим собой. Философия эгоизма распадается, когда Антуан пытается осознать смысл мировой катастрофы и потрясений, еще предстоящих миру.

Несмотря на трагические события, конец эпопеи оптимистичен. Семья Тибо продолжает жить в лице малыша Жан-Поля. А с ней и надежда на перемены и мирное будущее Европы.

Особенно хочу подчеркнуть: заключительный том эпопеи, книги "Лето 1914 года" и "Эпилог"- сильные антивоенные произведения. Они до сих пор актуальны!
Итог: "Семья Тибо" - добротный исторический роман-эпопея (8 книг), который хорошо написан и легко читается. Каждый поворот истории выдвигает свои задачи и предоставляет людям найти их решение. "Семья Тибо" не пытается подсказывать их. Она лишь говорит о долге, об ответственности народов и отдельного человека перед историей.

• Во имя чего жить, работать, какова цель, которой стоит отдать себя всего?
• Во имя чего? Во имя прошлого и будущего. Во имя твоего отца и твоих детей, во имя того, что сам ты - звено этой цепи. Развитие не должно прерываться... Передать другим то, что тебе досталось, но обогатив, возвысив. Не ради ли этого мы живем?