
На мысе Оцу Прямо напротив Овари, Стоишь ты, О, одинокая сосна! О, брат мой! Была бы ты человеком, Одинокая сосна, Я бы опоясал тебя мечом, Я дал бы тебе одежды. О, одинокая сосна! О, брат мой!
В "Благородстве поражения" Айван Моррис, американский японист, великолепно прослеживает перипетии существования героической традиции в Японии, начиная с раннего средневековья и заканчивая Второй Мировой войной, которая ему, воевавшему в свое время против японцев, запомнилась лично. Принимаясь за чтение этой книги, надо ежеминутно помнить, что Япония - это другая страна. Это совершенно другой, восточный менталитет. Это совершенно другое сознание у людей. Моррис неоднократно обращает на это внимание читателя и блестяще препарирует этот самый менталитет. Невольно возвращаясь периодически к сравнениям с Америкой, он не принимает (что похвально) ничью сторону, лишь подчеркивает их противоположность, противоположность стран, находящихся друг от друга на противоположных сторонах спектра - оптимистичной Америки и глубоко пессимистичной, меланхоличной Японии. Что хорошо: Моррис максимально объективен в изложении нескольких точек зрения, легенд, мифов, традиций об одних и тех же героях, неоднократно подчеркивая, что многие из них лишь со временем приобрели этот образ благородного героя-неудачника, обросли историческими анекдотами и легендами (невольно напомнило Писистрата и Писистратидов, но с другой расстановкой акцентов). Что в IX веке, что в XIX, что в наследном принце, трагично погибшем, что в роялисте, что в борце за христианскую религию (в Японии, заметьте! Даже не за синтизм!), что в камикадзе - японцы ценят искренность порывов, идущих от сердца, доблесть, с которой герой сражается за заранее уже проигравшую сторону. Это и делает героев в их глазах героями, в этом и есть все благородство поражения - умереть с чистой душой. Наиболее важные, настоящие моральные принципы не меняются, этот вывод ненавязчиво скользит у Морриса из главы в главу, в этом - злободневность "Благородства поражения". Изумительная книга как с точки зрения истории, так и с более обывательской.


























































