Том 29. Письма 1833-1854

Диккенса убила жена.

Мне кажется, что многие друдианцы (и я в их числе) постепенно едут крышкой и начинают вместо загадки преступления в романе, искать убийства в жизни Диккенса. По крайней мере, так было в недавно мной прочитанном итальянском детективе. Нет, убийца там был иной, но попытка поискать в смерти Диккенса странные следы была лишь отчасти шуткой. В современном мире постмодернизма, когда уже почти всех известных личностей пустили поискать преступников, Диккенс тоже обзавёлся своей серией. Серию пока не читаю во многом потому, что не знакома со всеми романами певца фабрик и бедняков. Чтобы оценить аллюзии, надо знать контекст. Нет, есть опасность, что тебе всё в лоб объяснят, разжуют, выложат перед тобой разжёванное и с невинной улыбкой спросят: "Разве я не молодец?". Но на всякий, стоит готовиться и к лучшему.

То же незнание мешало мне при прочтении писем. Вот Диккенс пишет, что Пиквик и компания села в рочестерскую карету и у меня срабатывает сигнал "Опасность!". Рочестер выступил вдохновением для придуманного городка в последнем романе Диккенса, забавно (или грустно), что его романы совершили полный круг и закончились на том же, с чего начинались. Но "Пиквика" я не читала, много раз пыталась, но не могла одолеть. Может, там дальше начнётся обещанный смех, но первая глава для меня бесконечно скучна. А вот упоминание Николаса Никльби вызывает бурю эмоций, хотя сам роман я не читала. Зато я смотрела экранизацию с Джеймсом д`Арси. Помимо самого красавца, который в молодости ещё не отрастил ооот такую челюсть, в фильме есть ещё обалденно играющая Дебби Чейзен, а дрищеватый Ли Инглби, который, как согласны все поклонницы английских актёров, сплошной секс!)) О, бедный Смайки... Оказывается, его образ был навеян могилой возле йоркширской школы, потому что учителя ужасно обращались с учениками. Иногда мне отчётливо не хватало оригинала писем, потому что "я планирую разделаться с Фейдженом и компанией" не давало мне понять - есть ли тут негативный тон по отношению к компании воров. Ведь в книге они описаны даже с симпатией, а в знаменитом мюзикле "Оливер!" Фейджен и Артфул Доджер (Ловкий Плут) даже сделаны почти положительными героями. Одним словом, пришлось дать себе зарок перечитать вотэтовотвсё, когда пройду библиографию насквозь. Да, у меня сведений много, но мне их всё равно не достаёт. Хотя... хотя у меня есть уверенность, что даже сейчас помню о Диккенсе слегка больше, чем "диккенсоноведы" 19 века, которые его романов словно и вообще не открывали. Второй том писем тоже остаётся до тех самых счастливых времён.

И потому мне пришлось сосредоточиться на делах семейных и на личности Диккенса. В пункт "зачем я это буду перечитывать" добавилось, что хочу выучить некоторые выражения викторианской эпохи. Первое письмо униженное, просьба к государственному мужу о том, чтобы журналисту-писателю подыскали работу, потом парень обретает уверенность в себе, его письма становятся менее подобострастными. Интересно то, что даже в случаях диких споров (такова переписка с редакцией, где, насколько понятно из письма, ему написали, что и так ему переплатили), Диккенс употребляет тон, будто сошедший со страниц пособия "Как устроиться на работу и управлять подчинёнными". Всяческие "вы меня огорчили", "вот от вас не мог ожидать" и прочее.

Ещё он был явный экстраверт. Хотя явно, что отошёл от истины, но, думаю, и врал не на все сто процентов, когда писал, что со школьной скамьи не потерял ни одного друга. В Диккенсе видна жажда манипулировать людьми, но без жестокости. Он очень солнечное создание, ему всегда требовалось быть в центре внимания, душой компании. Помню, именно таков его рассказ о "привидении", где попросту он вспоминает своё детство и как руководил компанией таких же мелких приятелей. Вообще, насколько понимаю, он мало верил в сверхъестественное. Даже его "Рождественская песнь в прозе" - это рассказ о несварении желудка и муках совести. В повести про гостиницу Остролист снова духами выступают воспоминания. Я, как любитель оного, сразу стала искать мистику в его произведениях, но не нашла и намёка. Потому мне было интересно прочитать о его вере. Он писал авторам, чьи работы отвергал, довольно сухие отказы и вдруг его понесло, одной женщине он стал писать целое эссе о том, что нельзя детей запугивать Богом. Нельзя подателя благостей и любви выставлять строгим учителем с плёткой. Я не думаю, что его бы разнесло абзацев на семь, если бы ему просто не нравилась чужая дидактичность, скорее, вера в благого, улыбающегося, любящего Бога, была его верой. В тёмном мире викторианских традиций и англиканского отказа от удовольствий, он был хитрым солнечным дельфинчиком, который выжал для своей веры всё самое лучшее у протестантов и католиков. И Бог не против, так как именно его облагодетельствовал своей милостью. Хитрый - это определение тут не просто так. Диккенс вовсе не был человеком, который невинно улыбался солнышку. Он не был зол, но был хитёр и довольно лицемерен. Ну, без лицемерия фиг ты останешься навсегда другом всем своим школьным товарищам)))

Уже на упоминании "Барнеби Раджа" я сказала: "О! Это я не знаю и спойлерить себе не хочу". Потому сосредоточилась на его семье. Кэт он поначалу никак не любил. Для него она не была "девушка, исполненная достоинств", а всего лишь - дочь Такого-то (я никогда не запоминаю имена), который был близким другом Вальтера Скотта. Явный брак по расчёту. Впоследствии он хотя бы стал упоминать Кэт и её желания. Но прошло с того момента лет пять. Из интересных фактов - у Диккенса был период депрессии, причём я не могу точно утверждать, что он так не прикалывался, так как подписался (заменю "вы" на "ты", так как письмо слишком неформально, идиотизмом было переводить его с "вы"): "твой обезумевший друг". Но вернусь к началу. Такой детективщик, как я, начал подозревать убийство.

В средневековье всю их шайку-лейку арестовали бы раньше, чем у Диккенса прошли последние судороги. Самым странным во всей этой истории представляется тот факт, что в тот день у Диккенса не было головной боли. Я встречала несколько вариантов описания его последнего дня, включая и тот, что недомогание было с утра. Но при этом не настолько сильное, чтобы он не смог написать обещанное количество страниц "Тайны Эдвина Друда". Дело двигалось к концу и выпуск был уже почти готов. Как я выяснила из писем, "Твиста", "Пиквика", "Барнеби" он писал практически одновременно, с "Друдом" было близко не так, он начал писать его после пятилетнего перерыва. Если начать копать, это ужасно странная история. И с перерывом на пять лет, и с новым романом. На тот момент он уже более десяти лет состоял в связи с актрисой Эллен Тернан. У жены были большие основания его ненавидеть. В любом случае все сходятся на том, что в прекрасном настроении (сюжет отлично шёл) он сел за стол обедать и к концу обеда упал... Более в сознание он не приходил.

Как и было сказано, в средние века его семью испугались бы арестовать только если среди гостей был бы папа Александр Борджиа. "А нет, нет", - сказали бы, - "точно естественные причины". В более "просвещённом" девятнадцатом веке подозревать жену (не знаю, была ли она за столом, но вряд ли, даже если её выселили жить отдельно, ей было бы так сложно через детей сделать "добавки" к обеду) было бы слишком скандально. Диккенс был нездоров и довольно долго, так что "какого писателя потеряли!". У Фруттеро даже яд указан (чуть проспойлерю) - вызывающий поднятие давления, так что на других он бы просто не подействовал.

Шучу ли я? Ну, это та самая шутка, которую надо делить на доли - где здесь правда, а где здесь шутка. Вот шутки у меня процентов 15, в остальном я более, чем серьёзна. Потому что этой моей идее года три. Тогда она была вялой и даже скучной. Потому что о другом странном обстоятельстве я лениво читала в статьях (вроде даже здесь на ЛЛ), а там пытались намекнуть на половую жизнь Диккенса, вариант с убийством журналисты не рассматривают (жанр журналистского расследования в России сдох, не родившись).

Дело в том, что внезапная смерть в доме Диккенса не была первой. Не забывайте, я не читала писем последних лет, так что идея оформилась из-за совсем иного события в доме Диккенса. Где-то сразу после свадьбы Диккенса у него умерла своячница. Её звали Мэри. В письмах она упоминается... два раза точно. По-моему, ещё пару раз через несколько лет. Эта смерть явилась для Диккенса глубочайшим шоком. Девушка, кстати, жила в их доме. Диккенс постоянно описывает, как та была весела и очаровательна. Разумеется, любой журналист, пройдя школу "скандал-интриг-расследований", приходит к заключению: спал. Wait! Я тоже журналист, причём, как сыщик из "Фунтика", журналист с дипломом. И идеалами нашего времени были Вудворд и Бернштайн (кстати, гляньте, сейчас с Вудвордом довольно много интересного). Я уверена, что если бы он с ней спал, он никогда бы не стал этого писать друзьям. Ну, не того, что спит, а какая она милая. Фактически, такой восторг - это восторг влюблённого, не любовника. А теперь представьте: он женится без любви. Рядом в доме молодая девушка, в которую он влюбляется. Это условия задачи, а вопрос: что чувствует жена?

Мэри умерла совершенно внезапно. Вечером она была в театре без недомоганий. Утром ей стало плохо и она умерла, врач предположил, что возможно (!!!) она страдала врождённым пороком сердца. Привожу описание по письмам Диккенса и мутным воспоминаниям о статьях. Судить, насколько был прав врач, не могу. Ну, полагаю, что она была бы более апатичной с таким заболеванием, а не пыхала бы энергией, но это такое слабое предположение... Одна внезапная смерть - странно, две - страннее.

Меня спросят: а чего же тогда Кэт не траванула Эллен Тернан? Муж уже десяток лет ходит налево, от себя отселил и т.п. Возражения у меня такого же свойства: а есть уверенность, что она не пыталась? Вообще, тут довольно странная ситуация. Муж пошёл налево, но вдруг обвиняет жену во всех грехах и отселяет от себя. Да, может быть, он негодяй и лицемер, хочет обвинить жену, чтобы почувствовать себя лучше. А, может, вспоминает свою первую глубокую любовь (а в письмах о Мэри много) и предполагает ровно то же, что и я. Я не очень хорошо помню всю эту историю: читала о ней в статьях, в "Друде" Симмонса и, само собой, смотрела фильм "Невидимая женщина" Файнса. И интересовалась всей этой байдой с жёнами исключительно ради синих глазок Файнса, ведь была уверена, что смерть Диккенса случайна и никакого влияния на его последний роман не оказала, а сейчас, когда вы все считаете, что я просто шучу, у меня состояние глубочайшей задумчивости.

Были ли ещё странные смерти в доме Диккенса? Возможно, их было больше, надо искать. Третью смерть я поначалу вообще не рассматривала серьёзно, потому что умер питомец Диккенса - ворон Барнеби. Ворон, кстати, существо примечательное, потому что именно молоденькое говорящее создание послужило прототипом для самого знаменитого стихотворения Эдгара По, так как По и Диккенс виделись (а потом уже изобретённый Эдгаром жанр детектива повлиял на Диккенса, а это уже имеет отношение к "Друду", так что, когда начинаешь копать, приходится вытаскивать сотни переплетённый корней). О том, что произошло, известно довольно много, так как в письме Диккенс внезапно пустился в долгие рассуждения. Видно, насколько он потрясён и огорчён. Ворон заболел, ему прописали касторку, ворон поправился, стал прыгать по двору, внезапно наклонил голову, ругнулся и упал замертво. Ну да, ворон болел, возможно, касторка не помогла или вообще не надо было птице давать человеческие лекарства... Подозревать неладное меня заставило потрясение Диккенса. Он пишет, что вороны, достигшие двухста пятидесяти лет, это ещё младенцы, а значит его двух-трёхлетняя птица никогда и не рождалась. Довольно чёрный юмор, который не прикрывает вопроса: почему это случилось?

Внезапно, уже при написании этой рецы, я вспомнила сцену из "Лондонского монстра", когда Эдгар По с другом заходит к Диккенсу, того нет дома, только страшно ругается ворон в клетке и птицу ненавидит весь дом. Сцена лишняя, тупая, должна привнести историчность и "нутывидел, видел, как он стих изобрёл, нутыпонел?". По попе за такое бить, одним словом. Но тут мне интересно другое. Откуда авторша взяла, что ворона ненавидел весь дом? Нет, понятно, что папо кормит всю семьи, если папо сказал, что мой питомец - это сквернословящее создание, все будут вздыхать и терпеть - "папо у нас император". Но если реальный исторический факт, что ворона ненавидела Кэт, мы получаем штуку, которая не просто странная, а указывает на убийцу разве что не неоном. Трое существ, которых ненавидит Кэт, все трое не просто умирают. Они умирают внезапно. Не постепенно теряют силы, а кончаются в течении нескольких минут. У каждого есть якобы некое заболевание. Но тут основное слово - якобы. Нет никаких симптомов регресса. Да уж, живи я в средневековой Италии, сожгла бы "ведьму" даже без признания в застенках.

И при всём этом великолепии теории, я не могу ей воспользоваться. Потому что она подорвёт достоверность моей теории о Друде. Одно дело расследовать реальное литературное преступление, другое - связывать вместе смерти, которые были официально признаны естественными. Было ли выгодно Кэт убить Чарльза именно в этот момент? Почему бы нет? Именно Кэт мог выставить Чарльз в образе Курилки, добавить черт, при которых Кэт узнали бы все знакомые (пусть читатели и пропустили бы мимо внимания). Вполне отличная месть, как для человека, который подозревает жену в убийстве возлюбленной, так и для того, кто хочет оболгать жену, чтобы обелить собственные грехи.

В общем, вам сейчас интересно, а мне не до смеха. Так как у меня нет доказательств - потому это всего лишь реца, а не статья. Личная имха. И нет, повторюсь, я не шучу. Я не верю в версию на все 100%, но эти 85 - для меня вполне ощутимы.

Мне сразу страшно захотелось почитать письма Диккенса - с тех пор, как мне стало известно, что они имеются в последних томах этого старого "зеленого" собрания сочинений... )) И конечно же, поди их сейчас разыщи... (( Смешно - в школе я могла спокойно это с/с брать и читать, оно стояло на полке в библиотеке никому не нужное. Но меня же тогда интересовали только романы! ))) Добралась в библиотеке.

Да, я понимаю, что для знакомства с личностью Диккенса надо бы по уму читать биографии и монографии. Я даже одну какую-то читала в детстве, но не особо что оттуда помню, меня же интересовало тогда то, что связано с романами, ну, я уже говорила... ))) Так, хрестоматийно - тяжелое детство, работа корреспондентом, все такое. А сейчас вон даже вышел огромный шлакоблок за авторством Акройда (и стоит безумные деньги (( ). Но письма - это же интереснее! ))

В общем, не имея понятия, о чем трактуют в серьезных биографических трудах, а только на основании прочитанных писем - складывается у меня такое впечатление...

Невероятно сильная личность. И в физическом плане - тут хотя бы по упоминаемым в письмах многочисленным путешествиям, можно судить... а ведь, кроме того, и ежедневная работа за письменным столом! Писание романов, писание статей, переписка с друзьями, знакомыми и посторонними - Диккенсу приходили письма от читателей и всех подряд в огромных количествах, и он на них даже отвечал! по крайней мере, здесь, в первом томе писем, еще говорится именно так. А ведь помимо этого еще обязательные ежедневные прогулки - в некоторых письмах Диккенс упоминает, что не может без этого... Помимо этого еще выступления в любительском и полулюбительском театре! постановки различных пьес для домашних и гостей плюс гастроли по провинции. В том же роде - публичные чтения. Диккенс очень любил театр, и даже здесь упоминается, что он в юности хотел стать актером. Но не судьба, какое-то там стечение обстоятельств ему помешало. Ну, зато мы получили классика мирового масштаба. )) Короче говоря, просто какой-то фонтан энергии.

И в психологическом плане тоже. Просто поразительно, до чего Диккенс всегда уверен в себе. Разумеется, у него на то все основания, можем об этом смело судить, время показало... Но тогда, в первой половине XIX века, когда еще молодой и почти никому не известный автор так смело и независимо повел свою линию в отношениях с издателями - и газет, где он до того был рядовым корреспондентом, и книг... И никогда не шел на уступки - вот уж точно, человек знает себе цену... Даже как-то непривычно, в нашей традиции как-то все больше принято, чтобы автор был скромен и не демонстрировал уверенность... )) Но что там издатели... Больше всего на меня произвело впечатление, из отношения к властям, так сказать... Во время турне по Америке Диккенса пригласили на обед к президенту США. О чем в письме упомянуто кратко - ну да, пригласили, "но мы не хотели задерживаться в Вашингтоне". В Англии Диккенса официально пригласили на... чего-то там... открытие сессии Парламента что ли... На что он опять же в письме отвечает - спасибо, дескать, но меня такие зрелища не интересуют. Последний раз я что-то подобное посещал, так это коронация королевы, но она была куда более скучной, чем моя обычная загородная прогулка. Гибель рассудка. )) По этому поводу мне невольно вспоминается классическое, из истории... мы в школе учили... Или нет, в хрестоматии по школьному курсу? В общем, из истории средних веков, девиз герцогов де Роган: "Герцогом быть не хочу, королем не могу, я Роган"! ))) Отличный девиз для Диккенса, очень ему подходит. )))

Но самое интересное, как эта вся адская гордость и неуемная энергия превращаются в многочисленные романы, где действуют самого разного рода милые чудаки и добродушные люди из простонародья, скромные и благородные юноши, капризные красавицы или хорошенькие простодушные девушки... Удивительно. ))

Кстати, в отношении своих произведений Диккенс проявляет бескомпромиссность. Он вникает во все и ничего не спускает... Он гоняет художников - этот персонаж должен выглядеть вот так и поза у него должна быть вот такая, и выражение на лице, да уж... Его волнует даже антураж - какие там чайники изображены на столе в углу, сколько народу собралось где-то там... у ворот тюрьмы что ли... и не помешают ли эти многочисленные фигуры подчеркнуть выразительность главных действующих лиц. Чудно. Я тут, конечно, сразу вспоминаю мои вечные страдания по поводу обложек и иллюстраций в современных книжках, и как это все принимается всеми авторами в порядке вещей... Да уж, попробовали бы художники от эксмо, аста и армады порисовать для Диккенса, было бы прикольно... ))) Ха, а еще прикольнее были бы при живом Диккенсе голливудские экранизации... )))

Только один момент - из письма - Диккенсу понадобилось в каком-то романе изобразить сцену в суде. Казалось бы, ну и что, надо - ну и изобрази себе. Но он выискивает возможности, выходит на кого-то там, с тем, чтобы - ему разрешили тихонько поприсутствовать на заседании такого-то судьи, он вот на него посмотрит и сделает себе заметки! потому что ему кажется, что этот судья лучше всего подходит для нужного ему образа... Мда. Насколько я помню впечатления от институтского курса по зарубежной литературе, так понятие "критический реализм" возникло во многом за счет произведений Диккенса. Но он определенно довел это понятие до каких-то невыразимых пределов... После Диккенса критический реализм уже все равно немного не тот, сто процентов...

И так мило и трогательно - из писем - занимаясь каждым своим новым большим романом, Диккенс абсолютно уверен, что вот именно это - самое лучшее и самое любимое им произведение из всех до того написанных... Ну, может, так и надо писать книги... ))

"Господа, позвольте сообщить вам, что наконец-то я принялся за "Пиквика", которому суждено будет предстать перед читателем во всем величии и блеске своей славы. Первая глава будет готова завтра." * "Если бы мне было суждено прожить еще сто лет и каждый год написать по три романа, я ни одним из них не гордился бы так, как горжусь "Пиквиком", ибо чувствую, что он сам пробил себе дорогу, и надеюсь, что и много лет спустя, когда высохнут и рука моя, и перья, которые она держала, "Пиквик" найдет себе место на пыльных полках, рядом с творениями более достойными." "Дорогой Форстер, сижу я дома в куртке и домашних туфлях и не могу никуда выйти... Я спешу "как на пожар", и, думаю, следующая часть "Пиквика" превзойдет все написанное мной о нем. Если у Вас есть знакомые в соборе св.Павла, пожалуйста, пошлите туда кого-нибудь и попросите, чтобы там не звонили так громко в колокол, потому что я почти не слышу, как в голову мне приходят мысли и что они говорят." "Я рад, что Вам нравится последний выпуск "Оливера". По вечерам я с трудом удерживаюсь - так и тянет расправиться с Феджином и компанией; но так как я приехал сюда отдыхать, я не поддаюсь соблазну и со всем прилежанием предаюсь труднейшему занятию - праздности." "Меня очень радует, что никто не слыхал, как я намереваюсь поступить в конце книги с ее персонажами, потому что в настоящее время я и сам еще толком не знаю, как мне с ними поступить." "Я отказался от нескольких приглашений на эту и на следующую неделю, решив никуда не ходить, пока не кончу. Боюсь потревожить состояние, которое мне удалось в себе вызвать, чтобы не пришлось создавать его заново." "Я хочу знать, чувствуете ли Вы воронов вообще, и понравится ли Вам, в частности, ворон Барнеби? Так как Барнеби - идиот, я задумал выпускать его только в обществе ворона, который неизмеримо мудрее его. С этой целью я изучал свою птицу и думаю, что мне удастся из нее сделать любопытный персонаж." "Я твердо убежден в следующем: если только мое здоровье позволит, я смогу удержать уважение мыслящих людей, хотя бы завтра появилось пятьдесят новых писателей." "Очень многие (и особенно те, кто мог бы послужить ему прототипом) считают даже мистера Пексниффа невероятным гротеском; а миссис Никльби, усевшись собственной персоной напротив меня во вполне реальное кресло, как-то спросила, неужели я верю, что может существовать подобная женщина." "Я не покладая рук отвечаю на сотни писем людей, которые написали мне о самых различных предметах - а то и вовсе ни о чем, некоторые же (пожилые дамы из Уэльса) - о своих сыновьях, коих я, по их мнению, должен пристроить к какому-нибудь делу во всех частях света." * "Сегодня один из моих, как я их называю, бродяжьих дней, перед тем, как погрузиться в работу. В такие дни я всегда словно бы ищу то, чего не нашел в жизни и, быть может, найду только через несколько тысячелетий в каких-то других краях совсем другой планеты."