Избранное

– Не ерничай! – осадил Иван Захарович. – Подумай и скажи: согласился бы ты властвовать над миром?
– А ну его на хрен! – легко ответил Петруша. – Хлопот много.

Любовь к одному спасает от любви ко всем.

Ведь если он Христос, то нам всем амбец пришел! Ведь если он Христос, значит, Бог есть все-таки? А если Бог есть – то как жить? Потому что пойми, Серега: без Бога жить трудно, но с Богом-то еще труднее! А люди, заметь себе, всегда стараются жить не как труднее, а как легче. Поэтому все – абсолютно! – без Бога живут!

В России водкой из чужих стаканов не брезгуют и таким неожиданным предложениям не удивляются.

Она решила действовать по своему заветному жизненному принципу: с упреждением. То есть – ждать от других людей больше вреда, чем, на первый взгляд, можно ждать.

Понятно: что человек знает один раз, вторично не потрясает его.

Выпив, он думал удивительные вещи: что он обязательно оставит завещание, чтобы его сожгли. И никаких похорон, никаких поминок. Жаль вообще, что человек не исчезает бесследно. Пусть бы он исчезал – и все, а всякий, кто ему близок, мог бы без суеты, без гробов и венков, наедине со своей душой выпить – и со спокойной грустью проводить тень ушедшего…

... животные ведь независимо от возраста – дети.

Город остался без сумасшедшего.
Но это же невозможно.
В каждом городе должен быть сумасшедший.
И город ждал сумасшедшего, не подозревая об этом.
Сумасшедший пока не являлся.
Значит – зрел.

Ты сегодня мне принес
Шиш большой под самый нос
И сказал ,что это ландыши.
Но меня не проведешь,
Шиш на ландыш не похож ,
Шиш большой ,а ландыш маленький.

Побежим за камыши,
................ от души !-
На фига нам эти ландыши? и т.п.

Она решила, если зверь выживет, полюбить его – потому что детям, когда они у нее появятся, полезно обхождение с животными, – так воспитывается доброта.

Лишь человеку дано несчастье знать, что он мог бы родиться и стать другим.

Некоторые, правда, оказались вроде вылеченными, но, может, само прошло или еще как-нибудь, – случайное совпадение. Да и бабушка Ибунюшка ему, говорят, помогала, царство ей небесное, – которая, кстати, тоже будто бы у Петра лечиться пробовала, и вот померла ранней весной 91-го года. До этого восемьдесят семь лет прожила, а тут померла – не хотите ли обдумать и сделать выводы?

Судьба с Дарьей – основное.
Остальные же увлечения рассыпаны по его жизни, как соль по соломе: и не собрать соль, да и не жаль соли, а главное – зачем было солому-то солить?

Не только святое место пусто не бывает, но и всякое другое вообще.

О, Москва, старая кошелка, вселенская стерва! Москва, гноище благоуханное, Москва, рубище с позументами, Москва, гордячка в муаровом платье, но с драными чулками и потасканным бельишком, Москва, богачка, считающая тайно каждый медяк, Москва, скопище снобов, дураков от рождения, дураков по призванию, дураков по службе, дураков из интереса, умных, работающих под дураков, и дураков, работающих под умных, Москва, валютчица и спекулянтка, Москва, презирающая чужаков и готовая пресмыкаться перед ними…

Никто не горюет всю жизнь; пройдут и ваши печали.
Вам кажется, что вас обогнали, но бегущий не слышит ничего, кроме топота своих шагов, вы же можете слышать голоса птиц и детей, когда идете не спеша.

... сила и красота человека, который не в себе, уже ничего не стоят, эти качества – лишь подтверждение его ненормальности.

... для детей, как понял Петр Петрович, помня самого себя в детстве, нет ничего святого, пусть и возражает против этого общепринятое мнение.