Собрание сочинений в 12 томах. Том 4. Приключения Тома Сойера. Жизнь на Миссисипи

Кто щадит младенца, тот губит его.

Но в молодости сердца эластичны и, как их ни сожми, расправляются быстро.

Он думал, что любит ее без памяти, думал, что будет обожать ее вечно, а оказалось, что это всего-навсего мимолетное увлечение. Он несколько месяцев добивался взаимности, она всего неделю тому назад призналась ему в любви; только семь коротких дней он был счастлив и горд, как никто на свете, — и вот в одно мгновение она исчезла из его сердца, как малознакомая гостья, которая побыла недолго и ушла.

Сам не зная того, он открыл великий закон, который служит причиной многих поступков людей. Чтобы заставить человека чего-нибудь сильно желать, достаточно только уверить его, что то, чего он хочет, очень трудно достигнуть. Если бы Том был великим философом, каков, например, автор этой книги, то он понял бы, что трудом люди называют то, что они должны делать, а удовольствием – что они делают по собственному желанию.

«— Слушай, а женщин мы тоже будем убивать?
— Ну, Бен Роджерс, если бы я был такой неуч, я бы больше молчал. Убивать женщин! С какой стати, если в книжках ничего подобного нет? Приводишь их в пещеру и обращаешься с ними как можно вежливее, а там они в тебя мало-помалу влюбляются, и уж сами больше не хотят домой.»

Ибо в городишке имелся и мэр вместе же с прочими ненужностями.

Человек он, конечно, никудышный, зато никого не обидел.

- Вещи мы будем держать здесь и оргии тоже здесь будем устраивать. Для оргий тут самое подходящее место.
- А что такое "оргии"?
- Я почем знаю. Только в разбойников всегда бывают оргии, значит, и нам тоже надо.

То, что создано Господом Богом, имеет на себе Его печать. Каждое творение Его рук не может быть без Божьей благодати.

Оказывается, Том, быть богатым вовсе не такое весёлое дело. Богатство — тоска и забота, тоска и забота… Только и думаешь, как бы скорей околеть. А вот эта рвань — она по мне, и эта бочка — по мне, и я с ними век не расстанусь.

Всякий предмет, доставшийся нам ценой благородного, честного труда, кажется
нам слаще и милее

При этом он всё время лавировал так, чтобы снова и снова проходить мимо задней стены и омрачать свои взоры этим возмутительным зрелищем. Его тянуло туда против воли.

Путник углубился в густой лес, пошёл, пренебрегая тропинками, в самую чащу и уселся на мху под развесистым дубом.
Здесь, в лесу, было тихо и душно. В мёртвом полуденном зное умолкло даже пение птиц. Природа погрузилась в дремоту, её сон по временам нарушался лишь стуком дятла, доносившимся издали. И от этого стука лесная тишина казалась ещё более глубокой, а тоска одиночества — ещё более гнетущей.

Потакать ему - совесть замучит, а накажешь - сердце разрывается.

Впрочем, через две минуты — и даже скорее — он позабыл все невзгоды. Не потому, что они были для него менее тяжки и горьки, чем невзгоды, обычно мучающие взрослых людей, но потому, что в эту минуту им овладела новая могучая страсть и вытеснила у него из головы все тревоги. Точно так же и взрослые люди способны забывать свои горести, едва только их увлечет какое-нибудь новое дело.

Ах, если б можно было умереть – не навсегда, а на время!

Если хочешь, чтобы человек что-нибудь сделал, пусть даст зарок, что не станет этого делать во веки веков.

Последняя соломинка сломала спину верблюда.

Знание важнее всего на свете. Оно-то и делает человека великим и благородным.