Memento mori. Мисс Джин Броди в расцвете лет. На публику

Вы совершенно не обязаны любить мисс Броди.
Мисс Броди это, кстати, не нужно.
Мисс Джин Броди - женщина в самом расцвете, ее и без вас есть кому любить. У нее есть Сэнди, которая потом стала монахиней, Роза, которая позже прославится своей сексапильностью, Юнис, у которой все в порядке с гимнастикой, Моника, у которой способности к математике, Дженни, которая, кажется, будет актрисой, а, впрочем, до нее ли и Мэри, у которой нет никаких способностей, потому что Мэри просто дура, такое, к сожалению, очень часто бывает с людьми. Не с мисс Броди, конечно. С женщинами в самом расцвете такого никогда не случится.
Еще у мисс Броди есть мистер Лоутер и нет мистера Ллойда, хотя мисс Броди предпочла бы все наоборот, но у мистера Ллойда нет руки и есть жена, и тут мисс Броди тоже, возможно, предпочла бы все наоборот, но женщине в самом расцвете есть из чего выбрать себе романтическую историю, а для всего остального сгодится мягкий и не слишком женатый мистер Лоутер.

Мисс Броди - преподавательница в школе для девочек. На дворе стоит какое-то предвоенное безвременье, одна война уже закончилась, вторая прорастает, покалываясь, у Гитлера над верхней губой, а пока что мисс Броди ездит из кальвинистского Эдинбурга в полуфашистскую Италию и восхищается стройностью марширующих зародышевых муссолини - вот человек, который знает, что такое порядок.
Мисс Броди - трогательный фашист. Мисс Броди - мегаломанка с психикой, в которой воображаемый секс занимает больше места, чем реальный, свернувшийся дома у мистера Лоутера, как ее ночная рубашка - под подушкой, пока однорукий и златокудрый мистер Ллойд рисует Розу, которая позже прославится своей сексуальностью - и не мисс Броди, хотя мисс Броди - женщина в цвету. Впрочем, она и не настаивает. Романтика для мисс Броди выражается в прерванном волевом акте, когда секс, который происходит в голове бывает гораздо интереснее - и чаще! - того, который происходит, когда повезет. И потом, у мисс Броди есть ее "набор" - Сэнди, Юнис, Роза, которая позже прославится и т.д., Дженни, Моника и, о боже, да, еще Мэри.
Мы видим мисс Броди глазами Сэнди, той самой, которая потом - потом напишет несколько книг по психологии, прославится, уйдет в монахини и будет изредка видеться с Моникой, Юнис или кем там еще, цепляясь руками за решетку переговорной комнаты, наглухо запертая в стенах своей религии, втиснувшись как матрешка в чрево новой ролевой модели - наглухо отцветшей женщины, навсегда не-мисс Броди.
Видите ли, мисс Броди всю дорогу преподает девочкам себя, потому что как же иначе они достигнут расцвета, поймут, что это он - Мэри, впрочем, не поймет, тут нет решительно никакой надежды - и как они смогут прожить для мисс Броди очередную ее жизнь, в которой должен быть настоящий мистер Ллойд, с ощутимым сексом, а не его эрзац-пенис в виде мистера Лоутера, которого хорошо иногда подложить под бок, но в любой стоящей истории любви таких концов быть не должно. И мы видим мисс Броди их глазами, в основном, глазами Сэнди, которая тоже ищет чего-то реального, не эрзацного, но все время оступается и попадает в глубокие следы мисс Броуди, которая представляется ей несомненной героиней, достойной загадочного "полового акта", о котором изредка говорят родители и с наступлением которого только она - в их глазах - может величественно поздравить.
И с пением, кстати, тоже.

История расцвета мисс Броди - в эпоху всеобщего угасания - это история творения, почти как та, в которой боги взяли глины с берега моря, сжали ее в руках, слепили из нее человека и оживили его своей слюной, только за небольшим исключением, которое всегда про то, что плевать в людей и считать их глиной могут только боги.
Хотя тут мисс Броди с вами бы поспорила.

"И медленно вздохнул голодный глас:
Смерть ждет тебя, как всякого из вас" .

Похоже, что книги о немолодых, давно отгулявших свою молодость людях начинают меня преследовать: эта по счету уже третья подряд)) Но конкретно против данного произведения я ничего не имею, хотя поначалу и пришла в недоумение, читая и получая противоположное ожидаемому.

Итак, memento mori или "Помни о смерти" (с лат.). Оказалось, такое говорящее название недалеко ушло от того, что заложено в основу книги. Она, конечно, о живых людях, но и о смерти, медленно на них надвигающейся. О том, что стоит о ней помнить, поскольку эта дама может всегда находиться поблизости и подавать сигналы о своём присутствии: неважно, кто будет её вестником, иногда имена совсем не важны. И читателю представится возможность в этом убедиться...

Десяток героев. Их разрозненные имена постепенно обрастают приятельскими и семейными связями, и невзирая на то, что практически всем им "далеко за...", мне наблюдать за ними было интересно и переживательно. Непростые характеры, непростые отношения. Вот Чармиан Колстон - она была в молодости знаменитой писательницей, теперь же, поверженная в свое время инсультом и окончательно добитая старостью, вынуждена, живя в собственном доме, смиренно терпеть высокомерный характер супруга и его язвительную "снисходительность" её ослабшим памяти и уму. Соответственно, рядом с ней в сценах мы неизменно будем наблюдать этого самого мужа Годфри - старика ещё крепкого духом и отчаянно не желающего сдавать свои позиции постепенному телесному тлену. Его характер вкратце можно описать выдержкой из книги: "Не то чтобы он желал худа собственной жене, но неизменно он увядал в той мере, в какой она расцветала. Взглянув на жену, он подумал: это же ненадолго, потом ей обязательно станет хуже". Не менее своенравна дама Летти, его сестра, женщина, считаемая многими глупой, но, безусловно, никогда бы такого про себя не представившая.

По мере чтения нас встретит ещё не один старичок или старушка, но "колесо обозрения" этих героев запустит именно дама Летти, когда ей станут поступать пугающие звонки с угрозами, что её ждет смерть, а после окажется, что слишком много знакомых почтенного возраста получают подобные напоминания по телефону. Найти "преступника"? Да не вопрос! Полиция занята поисками, но они осложняются расплывчатыми характеристиками телефонного хулигана: для одних он молод, для других стар, кому-то кажется и вовсе юнцом. А возможно, это вообще звонит... (но до этой версии, к которой я ближе к финалу тоже склонилась, несмотря на её невероятную суть, всё же лучше читателю дойти самостоятельно).

Так вот, если для кого-то таинственные звонки с угрозами знаменуют собой чтение детектива, стоит отбросить эти надежды. Эта книга не о том. Она преимущественно о старости и о жизни разных людей в её тисках, о жизни в период её заката. И о смертях, которые неизбежны. А потому придется смириться с тем, что кого-то из понравившихся персонажей не станет.

В своем течении произведение неспешно. Изредка его разбавляют вытряхнутые из старого шкафа запылившиеся семейные секреты, уже мало кому нужные, иной раз поведение героев может удивить, но в целом проза грустна и созерцательна. Наверное, она далеко не для каждого читателя, но мне понравилось то, что я в ней нашла.

Memento mori, помните, что вас ждет смерть, такой простой и такой сложный совет. В молодости эта фраза служит чем-то вроде мотивации – следов увядания еще нет, но, не сделав что-то сегодня, можно не успеть никогда. А вот в старости, когда процесс умирания становится основным занятием, короткие два слова превращаются в коварного преследователя. Ведь все и так понятно, жизнь прошла и тело уже почти отказывается служить, неужели обязательно так настойчиво напоминать, что конец еще ближе, чем кажется?

Неужели это сама смерть напоминает о себе тем, к кому скоро заявится с визитом? Что ж, очень вежливо с ее стороны, можно будет подготовить к ее приходу чашечку чая. Или попытаться успеть что-то, на что всегда не хватало времени, например, разобраться, рядом с кем прошли последние четыре десятка лет. Или закрыть глаза на происходящее, видеть во всем исключительно заговор и жить сегодняшним днем, как и прежде. Или ничего не предпринимать, жить, пока живешь, не сожалея и не раздумывая.

Каждый из героев выбрал тот или иной путь. Какой из них был правильным, не разобраться, да и надо ли. Жизнь идет своим чередом, смерть рано или поздно приходит, правых и виноватых тут искать незачем. Это тем, кто еще слишком жив и не получил таинственного звонка, стоит задуматься. Memento vitae, не менее нужное и неотделимое от memento mori напоминание.

А в книге разрозненные фрагменты складываются в напоминание о судьбах, которые уже превратились в прошлое. Нелинейный, как сама жизнь, сюжет заставляет задуматься, печалит, удивляет и вселяет надежду. И все это без особых философствований. Без религиозных наставлений или намеков на тщетность и тлен. Что увидеть в этой книге, решать читателю. Главное, действительно смотреть.