Роза и Башня

Давненько что-то я не читала настолько сильных, настолько страшных пьес. Страшных в своей обыденности; повествующих о разорванной связи поколений. Умозрительная тема призраков старого дома - прежних хозяев - страшит совсем не так, как ужасает то, с какой легкостью человек решается на убийство своих близких. Призраки - бесплотные духи - хоть и пытаются достучаться до живущих (увы, тщетно...), но им не за что не прорваться сквозь броню ожесточенного сердца.

Ностальгия встречи с прошлым оборачивается не сладкой горечью и тоской по ушедшему, как это часто случается. О нет, лишь злоба разгорается в душе, обиженной несправедливостью, понесшей кару (жизнь в вечных скитаниях, бродяжничестве, нищете вряд ли можно соразмерить с ограничением свободы, но и счастливой такую жизнь никто не назовет). Старый, полуразрушенный дом встречает двух коробейников-разносчиков: юношу и старика (в пьесе они лишены имен, нам не рассказывается об их внешности, характере). Это неважно, словно уговаривает нас автор, мол, давайте, я лучше покажу их настоящее, а прошлое соберем вместе по кусочкам...

Неприглядное настоящее, проживаемое в нужде, заключающееся в скитаниях; прошлое - не лучше. Очередной дом, встреченный путниками, оказывается родной обителью Старика: здесь прошло его детство, полное унижений, переживаний, стыда за отца. Матери он не знал: умерла в родах. Страшное происшествие перечеркивает его жизнь на до и после: прожитое, но не пережитое до конца, оно мучит до сих пор, толкая на еще более жуткие вещи...

Интересно все-таки обыгрывает в своей пьесе Йейтс понятие "дома". Дом в понимании многих - это родной очаг, место, где тебя поддержат, место, где тебя любят. Не таков дом в этой пьесе: чистилище и плаха, место наказания, место греха; дом, рождающий алчность и злобу. Оживают вовсе не призраки - оживают древние, потаенные - похороненные - страсти, а маленький человек словно вечный раб своих низменных желаний...

5/5, ослепляюще-ярко поведает нам автор о человеческих грехах, о зле, которое того и ждет, чтобы вырваться наружу...

"И все-таки там, в доме, кто-то есть –
Из тех, которые не замечают
Ущерба и разора. Это души
Чистилища, что вновь и вновь влекутся
К родным местам… чтоб пережить
Свои грехи опять, – и не однажды,
А много раз. Смотря на ком следы
Их преступлений: если на других,
Изгладятся следы – и прекратятся
Мытарства; если же на них самих,
Надежда лишь на милосердье Божье".

Небольшая по объёму, но пронзительная по звучанию пьеса Уильяма Батлера Йейтса, завораживает с первых строчек удивительными стихами. Некоторые строфы перечитывала несколько раз, чтобы насладиться прекрасной поэзией. Краткий сюжет полностью передаёт аннотация.
Отец с сыном приходят на старое пепелище. Юноше недавно исполнилось шестнадцать, именно в таком возрасте Старик (под этим определением представлен зрителю главный герой) когда-то покинул сгоревшую усадьбу, предварительно убив пьяницу отца. Но не об убитом горюет герой, его стенания по загубленной душе матери. Будучи молодой, образованной, богатой, она влюбилась в пройдоху конюха, связав себя с ним узами. Стоя перед сгоревшими руинами, ему чудится в несуществующих окнах милый материнский силуэт, а он вновь и вновь мечтает о том, чтобы жизнь её сложилась по-другому, чтобы она увидела, что муж пьяница ей не пара и оттолкнула его.
Тогда бы не родился он, неприкаянный убийца, вернувшийся на пепелище со своим непутёвым сыном. Но последнее ещё можно исправить...
"О Боже!
Очисти память матери моей!
Тут человек бессилен. Успокой
Тоску живых и угрызенья мертвых."

Совсем коротенькая пьеса, за которую боялась браться, так как с авторами на букву Й мне конкретно не везло два года подряд, уже приготовилась и тут плеваться по привычке, но неожиданно была приятна удивлена. Очень глубокая и атмосферная зарисовка, правда непонятно зачем в аннотации полностью пересказали сюжет, но это уже не к автору претензия, да и благо я, уже наученная горьким опытом, аннотации не читаю.

Есть достаточно известная фраза про то, что ад это вечное повторение, тут она и обыгрывается, правда автор берет не ад, а только его преддверие - чистилище. Оказавшиеся там души обречены повторять одни и те же ошибки до конца свои дней... А некоторые устраивают сами себе чистилище или ад на земле, уверенные что нет им места в раю из-за дурной крови, проступки отцов находят отражения в деяниях детей и уже сама жизнь начинает напоминать вечное повторение, бег по заколдованному кругу...

Эта коротенькая пьеса может быть воспринята по-разному, но ясно одно - перед нами семейная драма, уходящая корнями в прошлое.
Ошибки молодости иногда можно исправить. Но никак не смертельные грехи. И когда ты убил собственного отца, и осознаёшь, что нет тебе прощения, и, как напоминание о страшном, носишь орудие убийства, то даже если ещё не попал в ад, все муки чистилища проходишь снова и снова при одном только взгляде на своего сына, который словно впитал в себя черты умершего деда.
И, характер, к сожалению, тоже. И когда это становится предельно ясно, что остаётся бедному, измученному прошлым и совестью старику?

Очень коротенькая, но емкая поэтическая пьеса ирландского классика

Коробейник старик и молодой сын находятся возле сгоревшего дома, и старик рассказывает, что его богатая мать вышла за конюха, его отца замуж, и все пошло на перекосяк. Пока рассказывает старик, как он убил во время пожара своего отца, в проемах сгоревшего дома появляются души обитателей этого дома

Его зарезал я ножом – тем самым,
Которым режу хлеб и до сих пор.

Cын, поняв что за фрукт его отец, хочет убить старика, и присвоить его скудный скарб.

А что, коль я тебя сейчас прикончу?
Ты кончил деда моего

Но отвлекшись на очередного духа...

Мертвец! Воскресший неживой мертвец!

Был убит стариком.

Юнец мог вырасти и приглянуться
Какой-то женщине, зачать потомка,
И скверна бы распространилась дальше.
А я лишь грязный, немощный старик
И потому безвреден…

Кошмарная история что ни говори. Во всем пожалуй дом тут виноват, и духи дома, которые вынуждены постоянно повторять свои поступки, повлияли и на эту странствующую парочку.
Старик убил сына, чтобы грех матери больше не преследовал последующие поколения.

Это был мощный читательский опыт, если так можно выразиться. В книге собрано все, что вы хотели (а может быть и не хотели) знать про Йетса - ирландского поэта-мистика.

Встречает вас статья переводчика Кружкова - но, как водится, читать ее лучше В КОНЦЕ, а комментарии, которые засунуты в самый конец лучше читать СНАЧАЛА, ну или хотя бы параллельно.
В самой книге представлены все грани многогранного талантища Йейтса - стихи и поэмы, пьесы, проза и разные автобиографические и "за жизнь" заметки и эссе. Плюс приятный бонус - статьи Кружкова, где он проводит сравнение творчества Йейтса и русских поэтов ХХ века. Больше всего мне понравились стихи - такие загадочные, будоражащие воображение странными и величественными образами. И как ни странно, понравились статьи Кружкова про поэтов - это было занятно, хотя меня и нельзя отнести к знатокам поэзии, будь то русской или ирландской. Но странные сближения, они такие странные.
А вот пьесы и проза вообще не нашли у меня отклика - какие-то они не особо сюжетные зарисовки, хотя некоторые, например пьеса "Чистилище" и рассказ "Распятие отверженца", и запали в душу.

Прекрасные стихи! Очень-очень понравились, даже сама не ожидала. Вообще-то я не фанатка поэзии как жанра, а тут - просто чудесно, нет ни одного стиха, который бы так или иначе не понравился бы. Ну, я романтик, конечно :)
Издание-билингва, так что интересно и с оригиналом сравнить. Перевод не всегда точен (ну, стихи вообще, наверное, точно перевести невозможно), но все равно хорош, дух передает.

Я слышал, нервные дамы злятся,
Что, мол, поэты — странный народ:
Непонятно, с чего они веселятся,
Когда всем понятно, в какой мы год
Живем и чем в атмосфере пахнет;
От бомбардировок смех не спасет;
Дождутся они — налетит, бабахнет
И все на кирпичики разнесет.
Каждый играет свою трагедию:
Вот Гамлет с книгой, с посохом Лир,
Это — Офелия, а это Корделия,
И пусть к развязке движется мир
И звездный занавес готов опуститься -
Но если их роль важна и видна,
Они не станут хныкать и суетиться,
Но доиграют достойно финал.
Гамлет и Лир — веселые люди,
Потому что смех сильнее, чем страх;
Они знают, что хуже уже не будет,
Пусть гаснет свет, и гроза впотьмах
Полыхает, и буря с безумным воем
Налетает, чтоб сокрушить помост,-
Переиродить Ирода не дано им,
Ибо это — трагедия в полный рост.
Приплыли морем, пришли пешком,
На верблюдах приехали и на ослах
Древние цивилизации, огнем и мечом
Истребленные, обращенные в прах,
Из статуй, что Каллимах воздвиг,
До нас не дошло ни одной, а грек
Смотрел на мраморные складки туник
И чувствовал ветер морской и бег.
Его светильника бронзовый ствол
И года не простояв, был разбит.
Все гибнет — творенье и мастерство,
Но мастер весел, пока творит.