Петербургские трущобы. Том 2

Это не книга вообще, это елей на мою измученную читательскую душу! Спасибо вам, SnowAngel ! Я даже не слышала раньше об этом авторе. А это и правда даже не жемчужина, а бриллиант!

Книга божественна. Она с первых слов вызывает сплошной литературный оргазм. Язык прекрасен. Язык... Я даже не знаю, как это выразить. Это такой восхитительный... Автор намерено использует нагромождения, но так, что текст звучит песней. Его герои часто употребляют слова в странном значении - именно так, как делали в пору, когда привыкшая к французской и немецкой речи знать потихоньку осваивала русский язык, а простой люд перенимал все эти сложные словечки. От такого язык вышел не просто богатый, а прямо-таки ласкающий!

Да, книга предсказуема. Уже через несколько глав можно знать наверняка, что все мерзавцы восторжествуют, а всем хорошим людям - кранты. Но, кстати, к финалу всё немного выравнивается, и мерзавцы оказываются там же) Автор рисует высший свет с таким задорным саркастическим юморком, тонким и изящным! Его комплименты злым гениям такие ехидные, что хочется аплодировать. Его идеальные образы мучеников написаны так, что герои не вызывают воя и не набивают оскомину. Это просто восхитительно!

Да, книга морализаторская. Собственно, она создана, чтобы бичевать тогдашние нравы на всех уровнях. Но это ей не вредит.
Единственное, где хорошо видно, что автор не изучил вопрос, - описания тюремные. Тюрьма - единственное место, не показавшееся правдоподобным, больно она вышла возвышенная и добрая. Но в книге не так много тюрьмы.

Это монументальная сага, где собралось множество судеб, целые поколения. Но все написаны так, что читатель узнает и помнит всякого героя. Все живые и настоящие.

А ещё был эпизод, где я хохотала в голос в ночной тиши. Немного странная тут история литаргического сна Бероевой, вдруг стала вызывать прямо-таки предвкушение, когда стало ясно, к чему всё идет. И вот эта фраза выше всех похвал: "Такой решительный маневр, в особенности после стольких потрясающих ощущений, которые немного обессилили в обоих гробокопателях твердость и способность самостоятельно действовать своей силой и соображать своим рассудком – такой маневр, говорим мы, произвел свое решительное действие: они опустили накрытый гроб в могилу и проворно стали закапывать".

Книга полна этих оборотов, вроде "потрясающих ощущений" в значение, что они точно что потрясают, а не в положительном. Постоянная игра слов - эротический массаж для мозга.
Это гениальная книга, хотя всякий троп в ней хожен много раз, и про всё уж неоднократно читано.
Язык "Петербургских трущоб" великолепен! Боги! То и дело ловишь себя на мысли, что хочется визжать от восторга!

Как же я соскучилась по таким произведениям...

Новогодний флэшмоб 2025: 3/35.

Это потрясающий роман. Видно, что автор знает, о чем пишет. Он изучил быт, нравы, манеру общения, жаргон нищеты. Помимо основной сюжетной линии романа, он удачно вплел в него небольшие рассказики из жизни уголовников, бедноты, пьяниц, проституток. Все это передано ярким, живым, совершенно не скучным языком. Воображение рисует такие невероятные картины, что становится страшно и тошно. Конечно, автор рассказывает и о богачах. Но с тонким сарказмом. Он даже позволяет себе поучать, давать наставления, взывать к совести знати.
Если вы смотрели сериал по этой книге, не поленитесь прочитать и роман. Вы удивитесь, насколько они непохожи. Например, Ковров и Николай Чечевинский герои отрицательные, и им уделено в романе совсем немного места. Есть много героев, которые не уместились в фильме.

Роман, в котором уместилось огромное количество интриг, тайн, поломанных судеб. И сразу хотелось бы написать, что довольно высокую оценку поставила только за труд автора. За то, что автору удалось показать не просто самое дно Петербурга, но останавливаться на самых его мельчайших подробностях.

Эта книга с перерывами заняла у меня два месяца, начало было интригующим, авантюрным, началась она с тайных рождений. Но в какой-то момент я поняла, что у меня создается впечатление, что автор стал давить на жалость читателя всё больше и больше. Нескольких печальных моментов, исходов можно было избежать. Но нет, писатель всё давил и давил на мое сострадательное сердце.

В этом романе несколько линий, которые пересекаются, расходятся и потом сходятся. Как написала ранее, поломанных судеб будет здесь множество. Автору удалось меня разжалобить, но некоторые проблемы на сегодняшний день уже не актуальны и в то время можно было бы многого избежать. Наивность героев, выбора самого плохого пути, к сожалению, не скроешь. Поэтому и сильных впечатлений книга не вызвала.

Теперь, что понравилось – не помню книгу из русской классики, где было настолько подробно написано о жизни в тюрьме, о воровском дне, о жизни попрошаек. Момент, когда детей в прямом смысле на время покупали (другими словами арендовали), было невыносимым. А самое ужасное, что многие эти беспризорные дети, которых использовали в своих целях, не доживали даже до 5 лет…

Я не примкнула к тем читателям, у кого книга вызвала сильнейший восторг. В любимые она также не войдет. К сожалению, глубины, которую я хотела получить, не получила.

​

Я очень боялась читать эту книгу как по сюжету, так и по объему.

По сюжету гадко было часто, объем реально слишком большой. А теперь детальнее.

С самого начала эта книга мне напоминала сразу несколько: тут и Купринская «Яма» (еще более мерзкая и не украшенная прекрасным языком Куприна), тут и Гюго «Человек, который смеется» (хотя говорят на «Собор Парижской Богоматери» больше похоже, но «Собор» я не читала), тут и «Опасные связи» Шедердо Де Лакро (но гаже). И это только из того, что я читала.

Скандалы, интриги и расследования. Как богатые от скуки и прихоти калечат жизни других, не обязательно даже бедных, им без разницы, главное что бы весело было, что бы их «хочу» были удовлетворены. Любым путем. Любым.

Ужасно, как легко из приличной девушки сделать «падшую».

Ужасно, как легко голодный превращается в преступника.

Ужасно, как легко избавлялись от «побочных» детей.

Ужасно, как низко может пасть человек от голода, от лени, от пьянства.

Ужасно, как случайности калечат жизни ни в чем неповинных людей.

Ужасно, когда стирается грань, где ты человек, а где ничто, хуже животного.

И самое ужасное, что Крестовский ничего из этого не выдумал (на 100%), а только художественно обыграл то, что реально происходило в то время за парадной частью города (хочется верить, что в наше время такого нет, но думаю есть).

Мне не понравилось:

• Язык повествования сухой, журналистский более, чем художественный

• Очень-очень много лишней информации про героев, которые вообще мимо проходили (ну зачем мне история всей жизни, героя, который пару раз мелькнул и роли никакой не играл?)

• Главных героев тоже много, и, они имеют свойство пропадать на такое огромное количества страниц, что про них и вовсе забываешь

• Мыло. Это определено сценарий для сериала. Сериала на несколько долгих долгих лет. А может даже на несколько разных сериалов, каждый длиной в несколько лет.

И вот пожалуй только благодаря последнему пункту, я все же прочла эту книгу — интересно, чем дело то кончится. По каждой сюжетной линии.

Но в целом мне было утомительно.

Буду ли я ее перечитывать? 100% нет!

Кому я буду ее рекомендовать? Любителям Гюго, любителям сериалов, любителям сюжетов, где все плохо, любителям, когда все-все подробно-приподробно…

Жалею ли я что прочла? Нет, но и ничего не потеряла бы, если бы и не прочла. Если я в течении книги часто забывала кто есть кто, то через месяц я вообще уже и не вспомню, что я тут читала почти месяц.

Меня не пугают объёмные романы века классики и, тем не менее, этот я в какой-то момент забросила, уже не рассчитывая дочитать. После прочтения осталось ощущение недосказанности, недоделанности. Впечатлило погружение автора в мир подворотен с жаргонами и неприкрытой постыдной действительностью. Это не всегда органично смотрится в романе, разрывая канву повествования (что уж успел забыть про главных героев и их несчастья), претендуя скорее на отдельный сборник заметок и наблюдений. Много посторонних героев, которые как бабочки-однодневки появляются, чтобы погодя исчезнуть со страниц, никак в сущности не продвинув сюжет. Несомненно, автор удивил, шокировал своих современников, рафинированное общество, не знающее ничего о своих соотечественниках из низов. Мне, современному читателю, чтение показалось кучным, местами нелогичным, с толикой исторических открытий, но в целом тягомотным. Из плюсов отмечу стилистику, выбор темы, фиксацию жаргона, фольклора и прочих особенностей эпохи.

Полтора килограмма бумаги сложно носить с собой и часами держать в руках, поэтому «Петербургские трущобы» слушала в исполнении ведущей радио «Маяк» Валерии Лебедевой.
За несколько месяцев и 67 часов материала аудиочтение стало походить на ритуал ежедневного прослушивания радиопередачи, к которой привыкаешь и которую, стоит отметить, ждешь.
Всеволод Крестовский — поэт, прозаик и критик, поклонник (и любимец) Достоевского, написал самый известный свой роман в двадцать с небольшим (!) и еще до «великого пятикнижия» Ф.М., хотя и был вдохновлен именно его творчеством.

Тяжёлое и сумбурное впечатление осталось от прочтения книги. Вместе с автором, страница за страницей, вы опуститесь на самое дно трущоб - обиталище нищих, воров, проституток и бродяг. Цитадель разврата без цензуры и их жизнь без просвета и надежды на будущее. Хитросплетение судеб покажет порой как та или иная личность дошла до такой жизни. И поразительно, что некоторые герои никаких уроков из жизненных ситуаций не вынесли. Как-то даже раздражительно, что некоторые вышли сухими из воды, а без вины виноватые чуть было не потеряли всё. А кто-то потерял всё и всех.
Хотелось (по праву романа) и ожидалось оптимистичного финала, воссоединения чистого с нравственным, а также победы добра над злом. Не ждите такого вот конца - не дождётесь. Неприглядно плещется канал Петербурга, стонет арестантская толпа, уплывает замечательная семья из России, ибо нет им счастья на родине и не будет.
Я бы разумеется переписала финал. В моём издании тяжело и долго умирали бы похотливые Шадурские - по очереди и очень мучительно. Умер бы от своих ядов (тоже очень долго и мучительно) доктор "Карцель". А генеральша была бы подвергнута самым жесточайшим пыткам на земле и отрезали бы от неё по кусочку за каждую загубленную душу в течение 10-15 лет, ибо нет такой поганой мерзости места не земле.
Актуален ли роман в наши дни? Бесспорно, хоть и увы. Получше, наверное, условия в борделях, нищих и бродяг пытаются социализировать, нет наказаний телесных и каторги, дети в 11 лет в кабаках не продаются и не так просто вершить беспредел, не боясь закона, но всё же отголоски трущоб Петербурга слышны и в настоящее время. Только обросли цивилизованным жирком и мишурой времени принакрыты.
Советую ли прочитать? Рекомендую, но будет тяжело. И настройтесь пессимистично. Иначе расстроитесь. Останется горькое послевкусие и извечные вопросы "Кто виноват? Что делать?"...

Наконец-то! Наконец-то мне попался русский автор, который пишет как Дюма! Напрашивается ещё сравнение с «Отверженными» Гюго, но всё же «Отверженные» для меня вне конкуренции. От Дюма это полотнище отличается лишь многоплановостью повествования – тот всё-таки сосредотачивал фокус на одном персонаже. По этой же причине Крестовский чуть ближе к Гюго, но, повторюсь, размахом превосходит их обоих. С каждой новой частью думаешь: ну что же может быть ещё интереснее и захватывающе чем то, что уже было - и однако с каждой новой частью фантазия и мастерство автора все возрастают, а тебя утягивает в книгу всё больше и больше.

Побокальница называет это копией бразильского мыла, однако в моём представлении мыло – это что-то поверхностно-неглубокое, Крестовский же вскрывает гнойники общества, один за другим – и несть им числа. Дворяне, которым всё дозволено – совращать девушек любого сословия, чтобы затем выкинуть за ненадобностью, топить друг друга в буквальном и переносном смыслах, разорять недругов, обманывать в каждом слове и ходить по головам нижестоящих только чтобы сохранить «честь» своего имени — и всё это потому, что кошелёк тугой. Мещане с их подхалимажем и выслуживанием, идиотскими похвастушками своим знакомством с графиней Б. да с князем С., постоянной завистью и местью всем этим князьям и графиням за свою второсортность. Тюрьмы, в которых заживо сгнивают, а если и выживают, и выходят – то уже глубоко закоренелыми преступниками, даже случайно туда попавшие. Больницы, в которых царит сплошная антисанитария, в которые свозят людей только для проформы, и в которых абсолютно ничего не делают для больных. И если бы это всё было подано как есть, «без приправы», читать это было бы не менее интересно, но – как нонфикшн, сборник очерков, зарисовок из жизни, а кто, скажите мне, позволил бы человеку 1840 года рождения выпустить подобное без цензуры, с именами-фамилиями, паролями-явками? Связывая сюжет судьбами нескольких вымышленных персонажей, Крестовский одновременно убивает двух зайцев: маскирует реальных прототипов и прослеживает родственные связи и отношения, которые в реале, будем честны, проследить не представляется возможным.

В то же время автор создаёт шикарнейшие зарисовки быта. И если в первом томе это про петербургские забегаловки, про образ жизни Машиных стариков на Колтовской, про тюремные беспорядки и тюремную нежизнь, то во втором им на смену приходят описания больниц, кладбищ, публичных домов и, в довершение всего, потрясающее полотно о птицах, которые невысокого полёта. Тут уж Крестовский развернулся вовсю, прорвалась-таки, видимо, желчь, пошли говорящие имена налево и направо, тут Солдафон Единорогов, там актриса Лицедеева, а вот и новичок, которого с такой неохотой принимают в этот важный птичий круг – господин Триждыотреченский. Описания Фонталочного дома и вовсе достойны сражаться на дуэли с описаниями толстовского дуба. То, что Крестовский – замечательный художник слова, — бесспорно. После такого хочется гулять по Питеру по этим местам, хотя мне давно опротивел этот город.

Бесспорно и то, что Крестовский – творец разнообразнейших типов и характеров. Давно мне не приходилось встречать такое цветастое многолюдье. Благодаря этому так сочувствуешь обманутым простодушным, и так негодуешь на разномастных подлецов, коих здесь предостаточно и более чем. Правда, во втором томе автор решительно отходит от чёрно-белого освещения всего и вся: брат княжны Анны Чечевинской, теперешний «граф Калаш», обращает свои тёмные стороны на службу добру и хоть и поздно, но помогает сестре в её стремлении найти дочь. А Юлию Бероеву выкапывает из могилы не кто-нибудь, а жаждущие наживы воры, и после этого она попадает в руки стрёмной компании фальшивомонетчиков, где её лечит… её же собственный отравитель. Прямым текстом после этого Крестовский пишет, что Бероева пересмотрела свои взгляды на подобных людей, и уже не судила о них так резко, как прежде. Конечно, это не касалось врача, который из всех созданий в этой книге, пожалуй, самый ужасный человек. Одни похвастушки его про яды без содрогания читать невозможно. Согласно доктору, эксперименты с людьми дозволены и даже желательны ради науки.
А Морденко, каков Морденко! А Вересов (вот уж кого жалко, едва ли не больше Маши)! А Фомушка! Под конец он даже начинает нравиться тем, как раз за разом обводит вокруг пальца дубинноголовых птиц, я тоже люблю проворачивать аферы там, где они никому не причиняют вреда, либо же в безвыходных ситуациях, по сути здесь Фомушка – тот же Остап Бендер, только живи пораньше и буде постарше. А Сашенька-матушка! Встречал я в жизни подобный типаж, только та менее ухватистей была, далеко ей было до Сашеньки в этом плане на моё счастье…

Одну только несостыковку я заметил. Если Бероева недавно родила, 2-3 месяца, то у неё должно быть молоко, должны быть следы от родов, но почему-то об этом там все молчат, и раз нет ребенка, значит, его и не было.

Слушал я эту книжищу в исполнении Дмитрия Савина – прекрасном, надо сказать, исполнении. Он отлично передаёт напыщенность дворянского сословия, ярость сильных, замешательство слабых, и напыщенность, которая преобладает потому, что слишком уж много в романе таких персонажей, как дым испаряется вдруг, когда Савин начинает читать описание какого-либо не задетого ею места. Изначально я планировал прослушать первый том в его исполнении, а второй – в исполнении Лебедевой, но граница между томами оказалась такой условной, что на вторую озвучку я забил, и даже не пробовал её слушать – так замечателен оказался данный чтец.

В книгах ХIX века зачастую описываются душевные муки дворянства, большинство представителей которого - благородные и духовно богатые люди, и жизнь большинства людей никак не освящена. Существовали же слуги, мещане, служащие, торговцы и нищие. В Петербурге жила публика весьма разношёрстная и вся она между собой перемешивалась, общалась, конфликтовала. Тут встречались и полные благородства люди из низших сословий, и отъявленные негодяи из дворянства. Вот такую пеструю картину рисует перед читателем Всеволод Крестовский в своем огромном романе "Петербургские трущобы".

В центре сюжета этого романа находится дворянское семейство Шадурских, представители которого всячески поддерживают иллюзию честного имени, вхожи в высший свет, но за пределами светской жизни ими руководят похотливые и низменные желания. Именно эти их грехи и закручивают весь сюжет книги в тугой клубок человеческих взаимоотношений, который окрашивается различными чувствами и поступками героев. В романе читатель встретит любовь и предательство, обратную сторону дворянского сословия, жуткую несправедливость к честным и благородным людям, устройство различных ночлежек и кабаков и много, много еще чего. Хотите узнать, как была устроена городская жизнь Петербурга в XIX века, то вам обязательно стоит ознакомится с этим романом. "Петербургские трущобы" - это авантюрный социальный роман, который подсвечивает имеющиеся проблемы общества XIX века. В нем нет глубоких философских размышлений, сложных риторических вопросов или тяжелых перерождений человеческого существа, диалектика тут выражена во взаимоотношениях благородных людей и негодяев. Не нужно в книге искать развития героев, текст просто рисует жизнь, как она есть, со всей её неприглядной правдой.

Стоит отметить язык романа. Он изобилует старыми выражениями и оборотами. Многие читатели отмечают, что это мешало прочтению книги, а для меня это вносило шарм, позволяющий глубже погрузится в атмосферу прошлых времен. Прекрасный роман "Петербургские трущобы" - это отражение столичного общества, в основном описывающее недостатки и фальшь существующих на тот момент порядков.