Вот оно как позапрошлом веке было!... Илья Сергеич Пеплов и жена его Клеопатра Петровна, чтобы не упустить жениха, подслушивали, как за дверью в зале происходило объяснение в любви между их дочерью Наташенькой и учителем Щупкиным. И, как это происходит во время удачной рыбалки, Пеплов шептал – «Клюёт!», а жене говорил, чтобы, как только заговорят о чувствах, тут же снимала - «со стены образ и идем благословлять... Накроем... Благословение образом свято и ненарушимо... Не отвертится тогда, пусть хоть в суд подает». Правильный подход! За счастье дочери надо бороться!
Правда, разговор дочери с учителем тоже больше похож на рыбалку. Наташа подозревает его в написании писем для неё, причём почерком как у курицы. Но Щупкин отпирается, а делится опытом воспитания своих учеников - «В чистописании главное не почерк, главное, чтоб ученики не забывались. Кого линейкой по голове ударишь, кого на колени... Да что почерк! Пустое дело! Некрасов писатель был, а совестно глядеть, как он писал. В собрании сочинений показан его почерк». А Наташенька со вздохом сообщает, что за писателя с удовольствием бы пошла, чтобы он ей стихи на память писал.
Тут-то она и подсекает Щупкина, когда он спрашивает – «А ежели я напишу вам поэтические стихи, то дадите тогда ручку поцеловать?» Отвечает –«Велика важность!.. Да хоть сейчас целуйте!» И тут, как только учитель, выпучив глаза, припал к пухлой ручке… Распахивается дверь и врываются родители Наташеньки! Пеплов – «Дети... - забормотал он, воздевая руки и слезливо мигая глазами. - Господь вас благословит, дети мой... Живите... плодитесь... размножайтесь...» И мамаша с благословением!
Щупкин не мог выговорить ни слова - "Попался! Окрутили! - подумал он, млея от ужаса. - Крышка теперь тебе, брат! Не выскочишь!"
Но тут блестяще проведённая операция потерпела фиаско… Мамаша второпях сняла со стены вместо образа портрет писателя Лажечникова. Учитель воспользовался смятением и бежал…
Замечательно смешной рассказ Антона Павловича.
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 324

ЖАНР: анекдот, поучительная история для актрис
О ЧЁМ: актриса в своей гримерке замечает антрепренёра (частный театральный предприниматель), который прячется от врага. Переодеваться актрисе на людях не ловко и она требует покинуть личную гримёрку. Страх за жизнь сильнее требований актрисы. Актриса воспользовалась ситуацией в свою пользу и тут же стыд прошёл. Главный нашёл возможность отвертеться.
РАЗОЧАРОВАЛО:
Одни подлецы. Все кто читают этот короткий рассказ сочувствуют актрисе, оставшейся в конце ни с чем. Какой же подлец этот антрепренёр/режиссёр/начальник (продолжать можно до бесконечности) обидел женщину и не исполнил обещанное. А мне вот актрису не жалко, ведь по уголовному праву выбитые насилием признания не являются доказательствами, а вынужденные обещания не являются таковыми. Тётка наглым образом шантажировала мужика, так ещё раз она так делала, то требовала роль не заслуженно (если бы была классной то роль получила так) Поэтому мне её не жаль. Оба гадко поступили и оба моральные уроды. Читать про такое крайне не приятно. Выглядит всё как плохой анекдот, смешной корыстным и подлым людишкам.
КОМУ ХОЧЕТСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ: кто до сих пор не понимает силу договора. Устная договорённость с подлецом ничего не стоит!

Как сказал уважаемый классик : "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему ". Но если в семье нет пусть любви, но взаимного уважения и доверия, навряд-ли , они будут счастливы.
Вот и здесь уже другой отечественный классик рассказывает немудрящую историю о том , как молодая и красивая девушка была выдана замуж за неказистого мужичонку только потому, что нужно было сохранить за ней отцово место. И маются они друг с другом, и подозревает он её в ведьмовстве, потому как случится плохая погода на дворе, а в избе уже какой-то посторонний с улицы. И закрадётся мысль поганая, что неспроста всё это. И невдомёк ему, что дело -то совсем в другом. Общего у них - ноль. Ни любви, ни тяги, ни уважения, ничего.... Грустно...Скучно...Одиноко...Горько... И выхода никакого...
И рассказ -то небольшой, а как автору удалось избитой мысли придать новое звучание, по-особому рассказать простую историю об одиноких сердцах.

Вот так позитивно начинается юмористический святочный рассказ Антона Павловича. Сразу ощущаешь праздничное настроение и дух Рождества)))

Хоть сам рассказ немного пугает, но в конце становится понятно, почему он юмористический (а не как с "Вишневым садом").

Иван Иванович развлекает дам рассказом о том, какая история произошла с ним на Новый год. Был он у друга. Изрядно выпив, отправился Иван Иванович домой. На часах 2 часа ночи, темнота, холод и дождь. Дело происходит в Москве, а герой наш держит путь с Мещанской улицы на Пресню. Но в темноте заблудился, побежал, споткнулся и сел перевести дух. Зажег спичку, чтобы оглядеться, а под ним могильная плита. Шел на Пресню, а попал на Ваганьковское. И так страшно стало Ивану Ивановичу, что стало ему мерещиться всякое. Например, шаги. А когда ему еще и руку на плечо положили, то тут он сознание и потерял. На утро всё прояснилось.

Пессимист остается пессимистом и в праздник. Вот и герой рассказа всё увидел в черных тонах. Но что же еще ждать от такого пессимиста? И Новый год ему не праздник и собака - инфернальное существо. Да и в целом кладбищенская философия ему куда ближе праздничной. Показывая нам всю мрачность его восприятия мира.

Чехов еще усиливает трагизм, снабжая речь героя отсылками к "Гамлету" Шекспира: "и нализался, как сорок тысяч братьев". Да, в фразе нет уже гамлетовского пафоса. Он резко "глушится" словом "нализался")))

Но воображение все равно рисует картину близкую к похоронам Офелии. Еще туман и страшных восставших мертвецов, затаскивающих непутевого подвыпившего путника в недра склепа.

Есть такой особый синдром охранника или вахтёра, когда человек активно начинает пользоваться данной ему властью, чтобы возвысить себя в глазах своих, самоутвердиться за счёт тех, на ком он может эту власть применить. Вот такой синдром начинает проявляться в рассказе Чехова у обер-кондуктора Подтягина в форме излишнего служебного рвения, когда он во втором часу ночи (!) решает провести проверку билетов у пассажиров. Причём сам он для себя аргументирует эту внезапно проснувшуюся тягу к работе нежеланием больше пить – «Шабаш, не буду больше пить!.. Ни... ни за что! Пора уж за ум взяться. Надо работать, трудиться... Любишь жалованье получать, так работай честно, усердно, по совести, пренебрегая покоем и сном». Похвальное стремление к трезвой жизни выливается на головы бедных пассажиров, спящих, сонных, дремлющих…

Даже фраза, которой он будит людей, нервная и жужжащая – «Вам говорят по-челаэчески: вашш... билеты! Па-атрудитесь!» Таким образом Подтягин будит одного из пассажиров болезненного вида, который стонет и жалуется на ревматизм, что он три ночи не спал, принял лекарство, а его разбудили из-за пустяков. Но ретивого обер-кондуктора не проймёшь человеческими слезами! Он исполняет свой долг! На возмущение жалующегося человека отвечает в стиле маленького начальника - «И ежели вы не перестанете кричать и беспокоить публику, то я принужден буду высадить вас на станции и составить акт об этом факте!» Припугнуть своими «властными полномочиями» в стиле любого кондуктора, вахтёра, охранника, упивающегося предоставленными ему возможностями насолить любому недовольному.

Подтягин решает действовать в соответствии со своими представлениями о «порядке». С одной стороны, он понимает, что не нужно было будить больного, но, с другой стороны - «я не виноват... Они там думают, что это я с жиру, от нечего делать, а того не знают, что этого служба требует... Ежели они не верят, так я могу к ним начальника станции привести". И этот ретивый кондуктор во время остановки приводит к больному ещё и вышестоящее начальство и будит того снова!

Бедный пассажир, принявший ещё одно лекарство, чтобы заснуть, опять плачет и возмущается… Даже начальник станции говорит Подтягину, чтобы оставил того в покое… Забавно, что кондуктору невдомёк, отчего ругается пассажир - "Изволь тут угодить! - недоумевает он. - Я для него же позвал начальника станции, чтоб он понимал, успокоился, а он... ругается".

Возмущённые увиденным пассажиры на другой станции подходят к Подтягину и требуют, чтобы он извинился перед больным. «Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт». Естественно, этот идиот кондуктор, придумав извинительную фразу, которая бы удовлетворила пассажира, но не умолила достоинства извиняющегося, будит больного в третий раз (!). Конечно, у того начинается истерика - «Третий порошок морфия принял, задремал и... опять! Боже, когда же, наконец, кончится эта пытка!... Высадите меня на следующей станции... Более терпеть я не в состоянии. Я... я умираю...»

Всё! Подтягин решает, что с него на сегодня хватит! "Ну, публика! Извольте вот ей угодить! Извольте вот служить, трудиться! Поневоле плюнешь на всё и запьешь... Ничего не делаешь - сердятся, начнешь делать - тоже сердятся... Выпить!"

Блестящий рассказ о том, с чем встречался практически каждый россиянин, когда мелкий чиновник, охранник, вахтёр начинает измываться над человеком, при этом искренне считая себя правым. Эта тема остаётся для нас вечной.

Фраза – «Подтягин выпивает сразу полбутылки и больше уже не думает о труде, долге и честности».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 337

Правильнее было бы озаглавить рассказ «Ночь на «кладбище», потому что в стельку пьяный Иван Иваныч , главный герой данного произведения, всё себе напридумывал. Да, да, не был он ни на каком кладбище!... Вообще, удивляюсь, как Иван Иваныч после того как «нализался, как сорок тысяч братьев», оказался способен ещё и передвигаться?!! И вообще, у меня его повествование вызывает большие сомнения… Посудите сами, он с приятелем встречал Новый год. Заявляет, что напился с горя. Для всех встреча НГ радость, а для него горе, так как считает, что с каждым годом только хуже, «чем новее год, тем ближе к смерти, тем обширнее плешь, извилистее морщины, старее жена, больше ребят, меньше денег...» Вот такой пессимист.

Главное в чём я ему не верю, это то, что, когда он вышел в два часа ночи на улицу, не мог разобрать зима или осень. Новый год и осень? Что-то я не понимаю…

Оставшуюся часть его рассказа можно отнести только на бред упившегося мужика. Как он бродил в потёмках, пытался прорваться сквозь непогоду. На душе его всё те же мрачные мысли - "Жизнь - канитель... Пустое, бесцветное прозябание... мираж... Дни идут за днями, годы за годами, а ты всё такая же скотина, как и был... Пройдут еще годы, и ты останешься всё тем же Иваном Ивановичем, выпивающим, закусывающим, спящим... В конце концов закопают тебя, болвана, в могилу, поедят на твой счет поминальных блинов и скажут: хороший был человек, но жалко, подлец, мало денег оставил!.." Подходящее настроение для новогоднего шатания по пустынным улицам.

Естественно, он сбился с пути, бежал то по тротуарам, то по дороге… В конце концов, споткнулся и больно ударился, в кромешной темноте начал ощупывать предмет, на который уселся. В свете зажженной спички понял, что это могильная плита… Как сказала незабвенная героиня Натальи Крачковской, жена управдома Бунша из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» - «Допился до чёртиков…» Вот и герой рассказа Чехова, сделав шаг от плиты, натыкается на крест и думает, что попал на кладбище - «…очутившись среди безмолвных могил темною ночью, когда стонал ветер и в голове бродили мысли одна мрачнее другой, я почувствовал, как волосы мои стали дыбом и по спине разлился внутренний холод...»

Для полноты ужасной картины Антон Павлович дальше нагнетает обстановку, Иван Иванычу мерещатся шаги мертвеца – «этот таинственный "кто-то" подошел ко мне, коснулся моего колена и вздохнул... Засим я услышал вой... Вой был ужасный, могильный, тянущий за душу... Если вам страшно слушать нянек, рассказывающих про воющих мертвецов, то каково же слышать самый вой! Я отупел и окаменел от ужаса...»

Хорошо, что у героя сердце было крепкое и здоровое, другой бы на его месте давно Богу душу отдал. Бедный Иван Иваныч, ожидая на могильной плите прихода утра, пережил ещё один ужас – «…слушая вой обитателя могилы, я вдруг услышал новые шаги... Кто-то, тяжело и мерно ступая, шел прямо на меня... Поравнявшись со мной, новый выходец из могилы вздохнул, и минуту спустя холодная, костлявая рука тяжело опустилась на мое плечо... Я потерял сознание».

Но закончилось всё хорошо. Очнулся Иван Иваныч в полицейском участке, где и услышал, что его подобрал полицейский – «около монументной лавки Белобрысова… где памятники и кресты выставлены … а около него чей-то пес воет...» Так и хочется добавить слова героя Андрея Мягкова из «Иронии судьбы» - «Пить надо меньше, надо меньше пить…»

Фраза – «Очнулся я в маленькой квадратной комнате... В единственное решетчатое окошечко слабо пробивался рассвет... "Ну, - подумал я, - это, значит, меня мертвецы к себе в склеп затащили...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 335

Чехов описывает новогодний поздравительный хаос своего времени, когда всем чиновникам предписывалось в обязательном порядке поздравлять вышестоящее начальство с праздником, а к тому же надо было поздравить всех родственников, знакомых и т.д. и т.п. Представляете, какое обилие было шныряющих туда-сюда саней и карет. Чехов сравнивает это с наступлением неприятеля на столицу.
«На тротуарах, высунув языки и тараща глаза, бегут визитеры... Бегут они с таким азартом, что ухвати жена Пантефрия какого-нибудь бегущего коллежского регистратора за фалду, то у нее в руках осталась бы не одна только фалда, но весь чиновничий бок с печенками и с селезенками...»
Вот один из таких визитёров лежит без сознания, окружённый толпой, а городовой, по штанам и открывшемуся на груди ордену видящий, что господин из благородных, организует отправку его в приёмный покой. Там полицейский врач, выясняя, что болит у пострадавшего, получает в ответ от него бесконечную речь о сделанных им визитах. Все эти посещения роднит только одно – зашёл, поздравил-расписался, выпил (или съел что-нибудь), отправился к следующим – и так по непрерывному кругу.
Пока больной перечисляет свои подвиги (кстати, ради интереса, я насчитал 19(!) визитов за этот день), в приёмный покой доставляют ещё несколько пострадавших. Всё – визитёры, выбившиеся из сил. Когда доктор предлагает переутомившемуся чиновнику пойти домой, отдохнуть, он вскидывается идти дальше, так как нельзя ещё несколько человек обидеть - «Как можно с Новым годом не поздравить? Нужно-с... Не сходи к Наталье Егоровне, так жить не захочешь...»
В наше время нечто подобное происходит, когда перед празднованием Нового Года народ резко бросается успеть всё сделать ещё в этом году и подготовиться к встрече НГ. Жуткие пробки, толчея повсюду, бешено спешащая толпа людей, как перед концом света!
Фраза – «…У Изюмова холодного пива выпил... в горло ударило... От Изюмова к Кошкину, потом к Карлу Карлычу... оттеда к дяде Петру Семенычу... Племянница Настя шоколатом попоила... Потом к Ляпкину зашел... Нет, вру, не к Ляпкину, а к Дарье Никодимовне... От нее уж к Ляпкину пошел... Ну-с, и везде хорошо себя чувствовал... Потом у Иванова, Курдюкова и Шиллера был, у полковника Порошкова был, и там себя хорошо чувствовал... У купца Дунькина был... Пристал ко мне, чтоб я коньяк пил и сосиску с капустой ел... Выпил я рюмки три... пару сосисок съел - и тоже ничего... Только уж потом, когда от Рыжова выходил, почувствовал в голове... мерцание... Ослабел... Не знаю, отчего...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 333

Кухня каждой страны отличается друг от друга.
Чехов реалистично, но в то же время, иронично (как всегда) показал нам две стороны поглощения пищи: с одной стороны - это француз, удивляющийся поглощением огромного количества блинов, икры, сёмги... то ли ещё будет)))
С другой стороны - это сам "поедатель" огромного количества еды.
Не являюсь сторонником огромного количества пищи, скорей, за здоровую пищу, хотя покушать люблю, от тортиков и прочих вкусностей не откажусь порой, особенно, если это домашнее приготовление.
Иногда, конечно, и побаловать себя можно)
Рассказ небольшой, чуть более 8 минут в аудиозвучании. В исполнении Александра Дунина бесподобен.
Рекомендую прослушать и задуматься о том, что и сколько мы едим. ;)