Шуточка

Извозчик Ион Потапов испытывает мучительное томление. У него неделю назад умер сын. И он пытается с кем-нибудь поговорить об этом. Начинает говорить с седоками, но его не слушают. Для седоков Иона всего лишь часть городского ландшафта. Они отвешивают ему подзатыльник, чтобы гнал быстрее, а не рассуждал.

А извозчику выговориться нужно.

Рассказ отражает не только внутреннее состояние героя, но и своеобразную болезнь целого равнодушного города. По упоминаемым улицам становится понятно, что действие в рассказе происходит в Санкт-Петербурге. Неужели в большом городе не нашлось ни души, которая могла бы выслушать Потапова? После нескольких неудачных попыток найти слушателя среди людей, Иона рассказывает всё, что у него накопилось единственному живому существу, согласившемуся его выслушать - своей лошади.

Такой небольшой рассказ и такой тяжелый. Одиночество буквально сочится из каждой его строки. Чехов заостряет внимание на том, как страшны бывают одиночество и равнодушие. Ведь, что стоило седокам выслушать Иону? Ничего. Но им всё равно. Каждый человек, показанный в рассказе, зациклен на себе и своих делах. Вот и получается, что "маленький человек" чувствует себя одиноким в большом городе, среди миллиона других людей, которым нет дела ни до кого, кроме себя.

Помещик Нилов был известен в губернии как человек небывалой силы. Даже в схватке с волком он смог выйти победителем. И у Нилова при этом не было при себе никакого оружия. Он голыми руками практически задушил волка. В рассказе Чехов довольно подробно описывает схватку. Но окончательно победить волка Нилову, конечно, помог подоспевший на зов Куприянов.

Волк не остался в долгу и оставил рану на теле Нилова. Но гораздо страшнее оказалась другая травма. До встречи с волком, Нилов с компанией обсуждали бешенство, которым может "наградить" дикий зверь человека. К своему несчастью, Нилов оказался человеком мнительным. И теперь занимался "самоедством", ища у себя признаки болезни. Зачах совсем богатырь.

Хорошо, что рядом оказался опытный врач, который смог убедить помещика в "нормальности" волка. Уверившись, что всё с ним хорошо, Нилов воспрянул духом.

Удивительно, что мнимая болезнь может оказаться сильнее, чем реальная рана.

Рассказы Антона Павловича о взяточничестве в Российской империи конца позапрошлого века поражают тем, что чиновничий аппарат пронизан ими снизу доверху. Сомнений в их достоверности не возникает ни на секунду. От этого ещё интереснее прочитать рассказ о честном руководителе, озабоченном ни своим карманом, а общественным благом. Чехов прямо не называет должность этого чиновника, но, судя по его надзирающим функциям, это либо сам губернатор, либо прокурор.

Пётр Павлович Посудин, получив анонимное письмо из уездного городишки N, соблюдая строжайшее инкогнито, проселочными путями спешит в этот город. На простой обывательской тройке, чтобы никто не догадался, что это он. И у возницы решил расспросить о себе самом, что о нём в народе говорят? Собственно весь рассказ посвящён слухам о Петре Павловиче.

Первая часть сведений возницы порадовала Посудина. Видно было, что его усилия по наведению порядка в губернии не пропали даром, снял «шельму и выжигу Хохрюкова», «железную дорогу выхлопотал», а главное, по словам возчика - «Посудина, брат, не подкупишь, не-ет! Дай ты ему хоть сто, хоть тыщу, а он не станет тебе приймать грех на душу... Не-ет!" Обрадовался Петр Петрович, что люди его понимают.

Вот только дальше пошли совсем нехорошие сведения... Выясняется, что народ знает такие детали об его бытовом пьянстве, и остаётся только диву даваться, откуда люди такие подробности разузнали - «...Запрется у себя в кабинете и лакает... Чтоб люди не приметили, он себе в столе ящик такой приспособил, с трубочкой. Всегда в этом ящике водка... Нагнешься к трубочке, пососешь, и пьян... В карете тоже, в портфеле...»

Ужасается Посудин осведомлённости народа, что про его слабости по части женского пола ещё больше тонкостей простой возница знает, даже по именам и адресам его «вертефлюх»... Не верится Петру Павловичу, что простой ямщик всё это разузнал, а тот объясняет - «Люди сказывали... Сам я не видал, но от людей слыхивал. Да узнать нешто трудно? Камердину или кучеру языка не отрежешь... Да, чай, и сама Настасья ходит по всем переулкам да счастьем своим бабьим похваляется. От людского глаза не скроешься...»

Вот такие разведданные достаются Петру Павловичу на блюдечке. Завершающая часть этих сведений вообще повергает его в шок. Так как все подробности о его манере организовывать внезапные наезды, чтобы застать врасплох чиновников, творящих безобразия, возница излагает в мельчайших деталях.

«Выйдет неприметно из дому, чтоб чиновники не видали, и на машину... Доедет до какой ему нужно станции и не то что почтовых или что поблагородней, а норовит мужика нанять. Закутается весь, как баба, и всю дорогу хрипит, как старый пес, чтоб голоса его не узнали. Просто кишки порвешь со смеху, когда люди рассказывают... Едет, дурень, и думает, что его узнать нельзя. А узнать его, ежели которому понимающему человеку - тьфу! раз плюнуть...»

Дальше возница объясняет, как Посудин себя ведёт на почтовых станциях - «...знают: ежели кто зимой спрашивает цыплят и фрухтов, то это и есть Посудин. Ежели кто говорит смотрителю "милейший мой" и гоняет народ за разными пустяками, то и божиться можно, что это Посудин. И пахнет от него не так, как от людей, и ложится спать на свой манер... Ляжет на станции на диване, попрыщет около себя духами и велит около подушки три свечки поставить».

И совсем добивает Петра Павловича рассказом о том, сегодня утром он встретил на станции буфетчика, сказавшего, что - «В город N вино и закуску везу. Там нынче Посудина ждут". Ловко? Посудин, может, еще только собирается ехать или кутает лицо, чтоб его не узнали. Может, уж едет и думает, что знать никто не знает, что он едет, а уж для него, скажи пожалуйста, готово и вино, и семга, и сыр, и закуска разная...»

Потрясающая сила народной молвы, которую не заткнёшь и не остановишь. Получается, что сам Посудин за два года своей деятельности в губернии приучил чиновников к своим внезапным визитам, и теперь у них всё подготовлено - «...давно уж всё спрятано!» И остаётся Петру Павловичу с досадой поворачивать назад...

Фраза - «Приедет он, чтоб их на месте накрыть, под суд отдать или сменить кого, а они над ним же и посмеются. Хоть ты, скажут, ваше сиятельство, и потихоньку приехал, а гляди: у нас всё чисто!.. Он повертится, повертится да с тем и уедет, с чем приехал...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 565

Признаться, догадывался, что небольшие зверинцы существовали с давних пор. Но, прочитав этот рассказ Антона Павловича, поразился, что прошло столько лет, а проблема как стояла остро, так и стоит до сих пор… И хотя основной посыл произведения Чехова направлен на поведение управляющего "Зверинца братьев Пихнау", отставного портупей-юнкера Егора Сюсина, его циничную манеру проведения экскурсий для посетителей данного заведения, но для меня все-таки жалкое существование бедных животных в этой тюрьме для них является главным и отвратительным.

То, что Сюсин устраивает эти спектакли одного актёра, в которых «с психологией и тенденцией» в издевательской манере комментирует положение заключённых в этом застенке для несчастных зверей, всего лишь показывает даже не уровень падения конкретного управляющего, а до чего докатились посетители этого каземата для пойманных скотинок, приходящие не просто посмотреть на униженных и оскорблённых тварей, а поглумиться над ними. Конечно, зрителей начинает коробить циничное поведение Сюсина, они раздражаются и начинают сочувствовать заморенным зверькам.

А когда управляющий хочет продемонстрировать скармливание крошечного кролика удаву, становятся «…слышны восклицания публики по адресу общества покровительства животным». Оказывается, уже тогда были подобные общества защиты животных! И вот уже 130 лет прошло, но до сих пор в России продолжают колесить передвижные зоопарки, где в ужасающих условиях содержатся угнетённые зверюшки, и никто не может положить конец этому варварству!

«Публика выходит из зверинца злая. Ее тошнит, как от проглоченной мухи. Но проходит день-другой, и успокоенных завсегдатаев зверинца начинает потягивать к Сюсину, как к водке или табаку. Им опять хочется его задирательного, дерущего холодом вдоль спины цинизма».

Тут уж что-то из области психологии, когда с древних времён толпа жаждет «хлеба и зрелищ». А какие тогда доступные шоу для народа были? Даже кино ещё не изобретено было…

Фраза – «Тут, брат, тот же дантовский ад: оставьте всякую надежду!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 555

У Чехова много рассказов, действие которых приходится на Рождество. А вот данное произведение повествует о подготовке к празднику Крещения Господня. Обряд водосвятия пользовался у русского народа большой популярностью. Крещение воспринималось как день, приносящий счастье. Великое освещение воды, которое совершается на праздник Крещения Господня. А раз это был столь популярный у россиян праздник, готовились к нему очень серьёзно.

В обычной жизни Сережка, «малый лет тридцати, коротконогий, оборванный, весь облезлый», ничего из себя не представляет, так – «ничтожество, лентяй, пьянчуга и мот». Но перед Крещением превращается в настоящего творца. Только он способен построить настоящую Иордань (купель) к празднику – «Во всей губернии другой такой Иордани не найдешь. Солдаты сказывают, поди-ка поищи, в городах даже хуже».

Чехов показывает весь творческий процесс создания праздничной купели. Работают вдвоём, Сережка и Матвей, старый дед, церковный сторож. Причем, вся черная работа – колоть ломом лёд, таскать тяжёлые брёвна, убирать, подметать и т.п. – лежит на Матвее. Сережка занят только тонкой работой. Его темперамент художника капризен и требователен, он знает себе цену. Матвеем помыкает, понукает и в хвост, и в гриву. Дед стоически сносит все сережкины капризы.

«Возьму и не стану делать... - говорит он, закуривая вонючую папиросу и сплевывая. - Погляжу, как вы без меня тут». Во время работы «Сережка являет себя перед невежественным Матвеем во всем величии своего таланта. Его болтовне, попрекам, капризам и прихотям нет конца… Не удовлетворяют его ни инструменты, ни погода, ни собственный талант; ничто не нравится».

Вот такой сверхтребовательный творец! Впрочем, сам Сережка выполняет художественную часть очень чётко. Как настоящий скульптор, работает «терпугом, долотом и шилом», чтобы выпилить изо льда крест на аналое, Евангелие и епитрахиль, спускающуюся с аналое. Даже выточенному им ледяному голубю придаёт черты «кротости и смиренномудрия».

А когда он бегает по селу, чтобы набрать необходимых красок, то превращается в Сергея Никитича, которому ни в чём нет отказа – «…опрометью выбегает из одной лавки и бежит в другую. Из лавки рукой подать в кабак. Тут выпьет, махнет рукой и, не заплатив, летит дальше. В одной избе берет он свекловичных бураков, в другой луковичной шелухи, из которой делает он желтую краску. Он бранится, толкается, грозит и... хоть бы одна живая душа огрызнулась!» А почему? Потому что «все чувствуют, что художество есть не его личное, а общее, народное дело. Один творит, остальные ему помогают».

И наступает крещенское утро… Чехов описывает настоящий триумф художника. Когда крестный ход из церкви приближается к реке, «Сережка дрожащей рукой сдергивает рогожи... и народ видит нечто необычайное. Аналой, деревянный круг, колышки и крест на льду переливают тысячами красок. Крест и голубь испускают из себя такие лучи, что смотреть больно...»

Да! Наступают настоящие минуты славы и торжества для Сережки, когда тысячи людей, в том числе пришедшие из дальних сёл, чтобы увидеть своими глазами чудо, испытывают настоящий восторг и потрясение от его творения.

Фраза – «Боже милостивый, как хорошо! В толпе пробегает гул удивления и восторга; трезвон делается еще громче, день еще яснее».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 554

Бывают у Чехова рассказы, как небольшие пьесы. Другой бы драматург развернул сюжет на полноценную комедию или водевиль, но Антон Павлович предпочитал лаконичную форму. Поэтому произведение включает в себя столь сжатую до гениальности оболочку с большим количеством смыслов, спрятанных в строчки рассказа и между строк.

Действие первое. «Подготовка»

Тихую патриархальную жизнь в усадьбе Клавдии Архиповны, вдовы поручика, разорвало известие о скором приезде её брата Гундасова из Петербурга, тайного советника, генерала. В письме было сказано, что обычно сиятельное лицо проводило каждое лето в Мариенбаде, а нынче за неимением свободных денег – «я буду жить у тебя в твоей Кочуевке, дорогая сестра…» Даже в тоне извещения чувствуется, что генерал привык повелевать, а не спрашивать разрешения.

Обо всём происходящем читателям рассказывает Андрей, сын Клавдии Архиповны, возраст которого не указан. Но, судя по тому, что у него есть 20-летний гувернёр-учитель Егор Алексеевич Победимский, это маленький мальчик.
«Прочитав письмо, моя матушка побледнела и затряслась всем телом, потом на лице ее появилось выражение смеха и плача. Она заплакала и засмеялась. Эта борьба плача со смехом всегда напоминает мне мельканье и треск ярко горящей свечи, когда на нее брызжут водой». Тут-то и поведала Клавдия Архиповна о своём брате Гундасове, что до него «рукой не достанешь…Родной мне брат, вместе росли, а я вся дрожу и дрожу... Ведь тайный советник, генерал! Как я его, ангела моего, встречу? О чем я, дура необразованная, разговаривать с ним стану? Пятнадцать лет его не видала!»

Дальше Чехов описывает закипевшую работу по подготовке к встрече «высокого» гостя, «в усадьбе поднялась суматоха… Были пощажены только небесный свод и вода в реке, всё же остальное подверглось чистке, мытью и окраске. Если бы небо было ниже и меньше, а река не бежала так быстро, то и их бы поскребли кирпичом и потерли мочалкой».

Чтобы не оскорбить эстетического чувства генерала, было принято решение пошить новые костюмы для Андрея и его учителя в соответствии с современной модой. Был приглашен Спиридон, «единственный во всем уезде портной, дерзавший шить на господ. Это был человек непьющий, работящий и способный, не лишенный некоторой фантазии и чувства пластики, но, тем не менее, шивший отвратительно». То, что сшил Спиридон, вызвало у матушки комментарий, довольно точно объясняющий результат – «Бог знает какая нынче мода пошла! Даже глядеть совестно. Не будь братец столичным, право, не стала бы я шить вам по-модному!»

Ожидание приезда гостя вылилось в столь сильное напряжение, что «матушка носилась с мигренью и ежеминутно плакала». Андрей потерял аппетит, плохо спал и не учил уроков. «Даже во сне меня не оставляло желание поскорее увидеть генерала, то есть человека с эполетами, с шитым воротником, который прет под самые уши, и с обнаженной саблей в руке - точь-в-точь такого, какой висел у нас в зале над диваном и таращил страшные черные глаза на всякого, кто осмеливался глядеть на него».

Только Победимский не волновался. И это было понятно. В усадьбе его воспринимали, как самого умного, образованного и галантного человека во всей губернии. Ещё бы! У него было шесть классов гимназии, затем полгода в ветеринарном институте, откуда он был исключен, причину чего тщательно скрывал, «что давало возможность всякому желающему видеть в моем воспитателе человека пострадавшего и до некоторой степени таинственного».

Действие второе. «Прибытие»

Представляет, кого Андрей ожидал увидеть, если в прибывших больших чемоданах он думал будут «мундиры и порох...Почему порох? Вероятно, понятие о генеральстве в моей голове было тесно связано с пушками и порохом».

Вместо «человека с эполетами, обнажённой саблей и со страшными глазами» Андрей видит «тоненького, маленького франта в белой шелковой паре и в белой фуражке». Он показался мальчику совсем молодым человеком, если бы не края фуражки, «где серебрились коротко остриженные волосы. Вместо солидности и генеральской тугоподвижности, я увидел почти мальчишескую вертлявость; вместо воротника, прущего под уши, - обыкновенный голубой галстук».

Дядя же, как всякий столичный житель, обалдевший от замечательной майской погоды, буйства природы в саду усадьбы, был восхищён и обуреваем новыми впечатлениями – «Какой у тебя здесь восторг, Кладя!.. Как мило и хорошо! Знай я раньше, что у тебя здесь такая прелесть, ни за что бы в те годы не ездил за границу». На почтительное приветствие Победимского Гундасов отреагировал смехом – «Ты погляди: надел размахайку и думает, что он очень умный человек! Нравится мне это, клянусь богом!.. Сколько ведь в ней, в этой глупой размахайке, юного апломба, жизни!»

На представленного ему Андрея он не обратил никакого внимания, зато, увидев жену управляющего Федора Петровича, маленькую, полненькую женщину, лет двадцати, стройную и чернобровую – «Час от часу не легче... - процедил дядя сквозь зубы, ласково глядя ей вслед. - У тебя, сестра, что ни шаг, то сюрприз... клянусь богом». Тут уж матушка посерьёзнела – «А вы, братец, так-таки и не женились!» И гость сослался на то, что «смолоду слишком заработался, не до жизни было, а когда жить захотелось - оглянулся, то за моей спиной уж 50 лет стояло. Не успел!»

Действие третье. «Жизнь потекла прежним чередом»

Несмотря на прибытие высокого гостя, всё в усадьбе пошло по-старому. Только дядя первые три недели работал в своей комнате с утра до вечера, прерываясь только на обед. Остальные же обитатели усадьбы жили своей обычной жизнью. Как не пыталась матушка умаслить брата разнообразием блюд и кушаний, он ел мало и всё отшучивался.

Андрея с учителем по случаю приезда гостя и необходимости поселить рядом с ним лакея выселили во флигель к управляющему. Там они и жили, и развлекались вечерами, распевая песни на четыре голоса.

«Учитель настраивал гитару и густым, дьячковским басом затягивал "Среди долины ровныя". Начиналось пение. Учитель пел басом, Федор едва слышным тенорком, а я дискантом в один голос с Татьяной Ивановной».

Действие четвёртое. «Друзья, как можно скорее спешите жить…»

Однажды во флигель заглянул Гундасов – «Идиллия! - сказал он. - Поют и мечтают на луну! Прелестно, клянусь богом! Можно мне сесть с вами и помечтать?» Смущённые аборигены примолкли. Только учитель, обрадованный возможностью наконец-то поговорить с генералом о чём-то умном, заговорил с ним об эпизоотиях. «Услышав про эпизоотии, дядя пристально поглядел на учителя и издал носом смеющийся звук.

• Ей-богу, это мило... - пробормотал он, разглядывая нас, как манекенов. - Это именно и есть жизнь... Такою в сущности и должна быть действительность».

  Гундасов начал активно общаться с обитателями флигеля, особое внимание уделяя Татьяне Ивановне – «Вы, друзья, как можно скорее спешите жить... - говорил он. - Храни вас бог жертвовать настоящим для будущего! В настоящем молодость, здоровье, пыл, а будущее - это обман, дым! Как только стукнет двадцать лет, так и начинайте жить».

  «С этого времени дядя стал ходить к нам во флигель каждый вечер. Он пел с нами, ужинал и всякий раз просиживал до двух часов, без умолку болтая всё об одном и том же». Все занятия им были заброшены, «дядя оторвался от стола и втянулся в "жизнь". Днем он шагал по саду, насвистывал и мешал рабочим, заставляя их рассказывать ему разные истории. Когда на глаза попадалась Татьяна Ивановна, он подбегал к ней и, если она несла что-нибудь, предлагал ей свою помощь, что страшно ее конфузило».

  Управляющий Федор стал рано возвращаться домой во флигель, и «злобно пялил глаза на жену». Учитель же однажды проворчал, когда дядя подходил к флигелю –«Идет наш мышиный жеребчик!» Конечно, мальчик в силу возраста не мог понять поведение взрослых. Он думал, что мужчины обиделись на Гундасова за то, что он так и не научился их различать, путал их имена. Даже саму Татьяну Ивановну он «величал то Настасьей, то Пелагеей, то Евдокией».

  Действие пятое. «Позвольте поцеловать вашу ручку»

  Андрей много позже понял, что дело было «в более тонких чувствах». Назревший конфликт не мог не разразиться скандалом. В один из вечеров дядя продолжал болтать о своём в присутствии всех членов компании во флигеле -  «Такие вы все молодые, свежие, хорошие, так безмятежно живется вам в этой тишине, что я завидую вам…» Далее уже лично Татьяне Ивановне – «Моя жизнь пропала, - говорил он. - Я не жил! Ваше молодое лицо напоминает мне мою погибшую юность, и я бы согласился до самой смерти сидеть здесь и глядеть на вас. С удовольствием я взял бы вас с собой в Петербург». На возмущённый хрип законного супруга Федора – «Зачем это?» Гундасов сказал – «Поставил бы у себя на рабочем столе под стеклом, любовался бы и другим показывал. Вы знаете, Пелагея Ивановна, таких, как вы, там у нас нет. У нас есть богатство, знатность, иногда красота, но нет этой жизненной правды... этого здорового покоя...» А на его просьбы поцеловать её ручку вскочил Федор, «со всего размаха ударил кулаком по столику и сказал глухим голосом: - Я не позволю!» Самое смешное, что и учитель Победимский тоже подскочил, ударил кулаком по столу –« Я... я не позволю!»

  Дядя старческими шагами засеменил к себе. Когда же прибежала встревоженная матушка,  Федор и Победимский всё еще, словно кузнецы молотками, стучали кулаками по столу и говорили: "Я не позволю!"

  Действие шестое. Развязка

  Матушка утихомирила мужчин, попутно поинтересовавшись у учителя, а он-то здесь при чём? Федор, взглянув на него и на жену, схватил Победимского, «поднял его на воздух и вышвырнул в дверь...»

  На следующий день с визитом к генералу пожаловал сам губернатор с многочисленной свитой, прокормить которую матушке стоило «штук десять кур, пять индеек, восемь уток и впохыхах обезглавили старого гусака, родоначальника нашего гусиного стада и любимца матери». Матушка наконец-то не выдержала и прямо поинтересовалась у брата, сколько стоит поехать за границу?..

  Дня через три вслед чемоданам укатил и тайный советник. И бедную матушку сильно покоробило, что напоследок, увидев своего племянника Андрея, он поинтересовался, «а это что за мальчик?»

  Фраза – «Братец, - тихо спросила матушка, - а сколько стоит поехать за границу?

• По меньшей мере три тысячи... - ответил плачущим голосом дядя. - Я бы поехал, а где их взять? У меня ни копейки!»

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 507

Рассказы Чехова всегда лаконичные, емкие, их приятно читать. Этот отзыв тоже будет максимально кратким, не хочется много растекаться мыслью.

Текст на страницу, но смысла больше, чем в иных книгах на 500 листов.
Сатира Чехова на общество, о том, что с нынешними нравами людей у чертей уже и работы-то нет - человек и сам бесов порокам научить может, а не наоборот.

Отдельные мужские персонажи у Чехова вызывают не то чтобы недоумение, а скорее, даже отторжение. При всей своей интеллигентности они так иногда теряют или путают понятия «добра» и «зла», что диву даюсь.

В данном рассказе главный герой катается с девушкой Надей на санках с горы. Она, конечно же, боится - «Всё пространство от ее маленьких калош до конца ледяной горы кажется ей страшной, неизмеримо глубокой пропастью. У нее замирает дух и прерывается дыхание, когда она глядит вниз, когда я только предлагаю сесть в санки, но что же будет, если она рискнет полететь в пропасть! Она умрет, сойдет с ума».

Он всё-таки уговаривает её. Видимо, горка достаточна крутая, потому что описание спуска довольно страшновато - «Рассекаемый воздух бьет в лицо, ревет, свистит в ушах, рвет, больно щиплет от злости, хочет сорвать с плеч голову. От напора ветра нет сил дышать. Кажется, сам дьявол обхватил нас лапами и с ревом тащит в ад. Окружающие предметы сливаются в одну длинную, стремительно бегущую полосу... Вот-вот еще мгновение, и кажется - мы погибнем!»

И этот господин во время спуска вполголоса произносит фразу из четырёх слов - «Я люблю вас, Надя!» Едва не умершая от страха во время заезда девушка медленно приходит в себя. Наш герой, как заправский энтомолог, склонившийся над изучаемым насекомым, наблюдает за реакцией Нади на произнесённые им слова во время спуска. Нормальная девушка, она ожидает продолжения, определённости - «Загадка, видимо, не дает ей покою. Были сказаны те слова или нет? Да или нет? Да или нет? Это вопрос самолюбия, чести, жизни, счастья, вопрос очень важный, самый важный на свете. Наденька нетерпеливо, грустно, проникающим взором заглядывает мне в лицо, отвечает невпопад, ждет, не заговорю ли я».

Поначалу я воспринял эту игру молодого человека за кокетство, стремление заинтриговать девушку, развлечь её. Но он только наблюдает за её реакцией - «О, какая игра на этом милом лице, какая игра! Я вижу, она борется с собой, ей нужно что-то сказать, о чем-то спросить, но она не находит слов, ей неловко, страшно, мешает радость...» Но, не найдя поддержки и ответа со стороны мужчины, она решается на повторение отважного спуска.

Опять полёт в страшную пропасть, и он повторяет вполголоса те же четыре слова. Но после остановки санок герой делает вид, что ничего не произошло... Словно он ничего не говорил. Опять неопределённость - "В чем же дело? Кто произнес те слова? Он, или мне только послышалось?"

Не хочу анализировать дальше поступки это «экспериментатора», так как дальше в рассказе продолжается его глупая и неуместная игра с чувствами бедной девушки. Мне глубоко противны люди, играющие чувствами других. Даже в литературном произведении это выглядит натужно и противоестественно. Хотя, как мне кажется, автор так и продолжает симпатизировать легкомысленной забаве молодого человека, уверенного, что он только развлекает барышню. Не хотел бы оказаться на месте этой девушки и мучиться загадками. Никакого удовольствия в этом не вижу. Конечно, это только моё мнение. Может быть, кого-то это развлечёт?..

Фраза - «Я провожаю ее с катка домой, она старается идти тише, замедляет шаги и всё ждет, не скажу ли я ей тех слов. И я вижу, как страдает ее душа, как она делает усилия над собой, чтобы не сказать:

• Не может же быть, чтоб их говорил ветер! И я не хочу, чтобы это говорил ветер!»

  Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 567

Самое незначительное происшествие у Чехова может вылиться в серьёзный разговор о свободе слова и цене предательства.

Кто такой секретарь провинциальной газеты «Гусиный вестник» Пантелей Диомидыч Кокин? Нет, он не корреспондент, не литератор, не журналист… В его обязанности входит всего лишь «не путать адресы, принимать подписку и глазеть, чтоб типографские не крали редакционного сахара…» Но для всей остальной публики он принадлежит к редакционному сообществу – «Раз он из редакции, стало быть, он литератор, хранилище редакционных тайн». Вот и направляется секретарь Кокин в дом фабриканта Блудыхина, где в этот вечер будет любительский спектакль, «а после оного танцы и ужин».

Чехов очень подробно описывает предвкушение молодого человека от предстоящего развлечения. Он очень долго к нему готовился, купил новые перчатки, сделал завивку… Но! На входе выясняется, что велено никого из редакции не пускать!
«Кроме стыда, недоумения и удивления, секретарь почувствовал в себе пустоту, разочарование, словно кто взял и отрезал в нем ножницами мечты о предстоящих радостях. Так должны чувствовать себя люди, которые вместо ожидаемой "благодарности" получают подзатыльник».

Он всё-таки выясняет, что это распоряжение самого господина Блудыхина. И тут Кокин совершает самую большую ошибку… Антон Павлович ему подсказывает, как надо было лучше всего поступить в этом случае. Это побежать скорее в редакцию и сообщить редактору, «что дурак Блудыхин сделал такое-то распоряжение. Редактор бы удивился, засмеялся и сказал: "Ну, не идиот ли? Нашел чем мстить за рецензии! Не понимает, осел, что если мы ходим на его вечера, то этим самым не он нам делает одолжение, а мы ему! Ах, да и дурак же, господи помилуй! Ну, погоди же, поднесу я тебе в завтрашнем номере гвоздику!»

Но секретарю уж больно сильно хотелось попасть туда, где сейчас происходило веселье, и он дождался антракта, чтобы поговорить с Блудыхиным. Конечно же, это было непростительной ошибкой со стороны Кокина…

Блудыхин высказал ему, как представителю редакции, что очень сильно обиделся на статью, в которой по его мнению оскорбили его дочь. Кокин стал оправдываться, что он не писатель, и зачем-то сообщил о том, кто писал эту статью – сам редактор… При этом он сообразил – «К чему я, скотина, это говорю?» Как и следовало ожидать, ничего этим предательством секретарь не добился… «Он чувствовал, что благодаря своей тряпичности предал себя, редактора, "Гусиный вестник", предал публично, при знакомых, как самый последний Иуда!»

Вот такие привилегии у представителей СМИ. Если уж назвался представителем редакции, то и отвечай за свой коллектив, а не предавай своих товарищей.

Фраза – «Он шел домой, но лучше, если бы он шел в прорубь! Ему было стыдно, противно. Противны были ему и его запах духов, и новые перчатки, и завитая голова. Так бы он и ударил себя по этой голове!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 524

Каждый рассказ Чехова - это маленькое открытие. Потратил 15-20 минут, а потом еще день минимум думаешь, мысленно возвращаешься к затронутым проблемам...

Героиня данного рассказа Ведьма, ну по крайне мере, ее муж так считает. А как ему еще назвать красавицу-жену, вышедшую замуж не по любви? Не живущую, мучающуюся рядом с ним? Вот и кажется ему, что и непогода неспроста, и мужиков одиноко стоящая сторожка чем-то сладким манит. Вот так и живут. Стерпится - слюбится, говорят. А если нет? Так и будут жить и мучить друг друга, сначала только себя, а потом и детей, ведь не могут у несчастливых родителей счастливые дети народиться. История страшная своей простотой, обыденностью и актуальностью. Сколько таких ведьм живет среди нас?...