Цитаты из книги Кэрри

Ведь на лучше других понимала, что такое покаяние, - понимала всю сознательную жизнь.

It would be uplifting if we could believe that adolescent human nature is capable of salvaging the pride and self-image of the low bird in the pecking order with such a gesture <...> but we know better. The low bird is not picked tenderly out of the dust by its fellows; rather, it is dispatched quickly and without mercy.

Love? Infatuation? Doesn't matter results are the same.

Она вдруг успокоилась. Душа ее познала покой, как будто ее расправили и отгладили утюгом.

Но ведь почти никто так и не осознает, что действительно делает кому-то больно. Люди не становятся лучше — только умнее. Они не перестают отрывать мухам крылышки, а лишь придумывают себе гораздо более убедительные оправдания.

Она знала, что достойна (чего) другого места. Да, она немного полновата в талии, но иногда ей становилось так паршиво, одиноко и тоскливо, что единственным способом заполнить эту зияющую заунывную пустоту было есть, есть и есть.

От воспоминания не уйти – как от месячных.

Дети не осознают что причиняют кому-то боль

Да, очарование — только не божественное, а скорее языческое.

— Не волнуйся, — сказал Томми. — Ты сейчас как Галатея.
— Кто?
— Галатея. Мы проходили это у мистера Иверса. Она превратилась в такую прекрасную женщину, что её никто не узнал.
Кэрри на секунду задумалась.
— Я хочу, чтобы меня узнали — сказала она.
— Ещё бы. Пойдём.

Кэрри порой чувствовала себя так, словно она в каком то чужом теле и заставляет его бежать, бежать, бежать — самой вроде бы расплачиваться не приедется, плохо будет тому другому человеку.

Этого просто не может быть: в глазах её сверстниц она уже никогда не будет той же самой благополучной "золотой девочкой". Она совершенно опасный, неуправляемый поступок — сняла маску и обновила лицо.

Она не знала, от Господа её дар или от дьявола, и теперь вдруг, когда поняла, что ей всё равно, её охватило почти неописуемое чувство облегчения — словно упал с плеч тяжёлый груз, который она носила всю жизнь.

– Ты даже не притронулась к пирогу, Кэрри. – Мама оторвала взгляд от религиозной брошюры, что она штудировала, прихлебывая чай. – Я его сама испекла.

– У меня от них прыщи, мама.

– Прыщами Господь наказывает тебя, чтобы ты хранила целомудрие. Ешь.

— ... а Бог создал Еву из ребра Адама, — закончила мама, глядя на неё из-за стекла очков своими огромными, словно очищенные яйца вкрутую, глазами, и ударила её ногой.