L'età dell'innocenza

Он обнял её; лицо её, словно мокрый цветок, коснулось его губ, и все их напрасные страхи рассеялись, как призраки в лучах восходящего солнца.

...его вдруг охватило отчаянье от сознания полнейшей тщеты всей своей жизни.

Он чувствовал, как его влечёт к ней смутное чувство жалости и тревоги за неё...

...он ещё раз почувствовал, что она сумела каким-то удивительным образом перевернуть вверх дном все его понятия...

...подозревал, что в глубине её невинной души дремлют чувства, которые будет так приятно разбудить.

Те люди, у кого самые скверные повара, всегда говорят, побывав в гостях, что их потчевали какой-то отравой.

«Ему казалось, что он плавает в вязкой атмосфере общего дружелюбия, которое решили выказывать его надсмотрщики, чтобы облегчить ему пребывание в тюрьме, и это укрепило его в желании вырваться на свободу.»

«Он смотрел на нее, на ее чистый лоб, освещенный лампой, и с тайным испугом вдруг осознал, что он всегда будет знать все мысли, которые таятся под ним, и никогда, сколько бы ни минуло лет, Мэй не удивит его ни новой идеей, ни неожиданным настроением, ни слабостью, ни жестокостью, ни вообще каким-либо проявлением чувств»

«Я всегда говорю Эллен: берегись скуки, она мать всех смертных грехов»

«Люди их круга жили в тонкой, деликатной атмосфере легких намеков, и тот факт, что он и она понимали друг друга без слов, сближало их более каких-либо объяснений»

«И все это время, — думал он, — люди где-то жили настоящей жизнью и с ними случались настоящие события…»

Он чувствовал, как его раздражает эта искусственная чистота, так хитро сфабрикованная разными мамушками и тетушками, бабушками и давно сгинувшими прародительницами, по мнению которых, именно это — предмет его желания, и именно на это он имеет законное право, которое состоит именно в том, чтобы позволить ему, властелину, исполнить свою прихоть и разрушить этот вожделенный предмет, словно пинком разломать слепленную кем-то снежную бабу.

Разумеется, прима пела "M'ama!", а не "Он любит меня!", так как неоспоримый закон музыкального мира требует переводить немецкий текст французских опер, исполняемых английскими певицами шведского происхождения, на итальянский - долно быть, затем, чтобы американская публика лучше его понимала.

— Вы непредвзято смотрите на вещи.
— О, это потому, что мне пришлось смотреть в лицо Медузе Горгоне.
— Но это вас не ослепило! Вы увидели, что она такое же старое пугало, как и все остальные.
— Она не ослепляет, а только осушает слезы.

Интересно, когда "порядочные" женщины начинают выражать свои собственные мысли собственными словами?

— По сравнению с тем миром, в котором вы жили, нью-йоркское общество — узкий мирок. И — вопреки всякой видимости — им управляет маленькая кучка людей с весьма… как бы это сказать… с весьма старомодными понятиями.

— Вы правы — мне не надо было встречать вас сегодня, — проговорил он, понижая голос, чтобы не расслышал кучер. Она наклонилась вперед, словно хотела что-то сказать, но он уже велел кучеру трогать И, стоя на углу, смотрел вслед удалявшейся карете. Снег перестал, и резкий ветер дул ему в лицо. Вдруг он ощутил на своих ресницах что-то холодное и твердое и понял, что плачет и что от ветра его слезы превратились в льдинки.