— Ты воображаешь, что умер, — начал он.
— Случилось худшее… Дальше? — Герцог повернулся к нему в профиль, как бы настраиваясь лучше слышать, внимательнее слушать. Руки сложены на коленях, плечи устало опущены, носки составлены внутрь. Затхлая, вся в книгах комната с зажимной лампой на этажерке и шелест летней листвы действовали на Герцога умиротворяюще. Истинное в форме гротеска, размышлял он.
Каково это — он знал. Он сочувствовал Асфалтеру.
— Пресеклось дыхание. Кончилась агония, — говорил Асфалтер. — Ты мертв и должен лежать как мертвый. Что там, в ящике? Шелковая обивка.
— А-а, так ты все домысливаешь. Трудненько, должно быть. Понятно… — вздохнул Мозес.
— Требуется навык. Ты должен воспринимать — и не воспринимать, быть — и не быть. Ты одновременно присутствуешь и отсутствуешь. И один за другим входят окружавшие тебя в жизни люди. Отец. Мать. Все, кого ты любил и кого ненавидел.
— Дальше что? — Завороженный Герцог скосил на него глаза.
— Дальше ты себя спрашиваешь: «Что ты имеешь сказать им теперь? Как ты к ним относишься?» Ведь, кроме истины, теперь и высказать нечего. И ты не им это высказываешь, потому что ты мертвый, а самому себе. Тут подлинность, а не обман. Истина, а не ложь. С ложью покончено.
Ваша оценка
robot26 января 2018
2 понравилось95
FATAMORCANA6 ноября 2016
andorac21 апреля 2014
shinagon4 апреля 2012
bashcityman24 августа 2022
geheimerhim19 июля 2021
MikhailKoshelev24 ноября 2020
