
«Кто однажды обрел самого себя, тот уже ничего на этом свете утратить не может. И кто однажды понял человека в себе, тот понимает всех людей.»
Я никогда не устану признаваться в любви к творчеству Цвейга. Он бесконечно музыкален, каждой своей фразой. новеллой, повестью он каждый раз пишет новую музыку, смело меняя направления и темпы в течении одного романа, делая открытия, залезая и освещая словом самые темные и дальние уголки души, помогая понять самого себя.
Вот живет себе человек спокойно и ровно, благополучно и праздно и живет. Может себе позволить. Скупает антиквариат, встречается с женщинами, ездит на прогулки, ходит на танцы, обеды, общается с людьми, и никто не знает, что он уже почти мертв внутри. Не от какой то боли или разочарования, а от пресыщения, от вседоступности и избытка благ вокруг: любви, женщин, денег на любые его капризы, яств на столах, людей, называющих себя его друзьями. Все ему надоело, все не мило, не радует, не трогает души. И настало у него такое равнодушие к жизни, ее проявлениям, которое появляется у богатых и благополучных людей.
Тут ему бы сказал любой христианин, что это все лечится только одним-воздержанием и постом, самоограничением во всех сферах жизни, но в благополучной Вене того времени ему никто не мог посоветовать этого, наш герой просто не мог даже оказаться там, где ему бы помогли, или просто не воспринял бы в тот момент. Нужен был толчок изнутри, чтобы душа сама потянулась к свету, к исцелению.
До того самого момента, пока его утомленный однообразием внутренний мир не был пленен любопытством, искоркой интереса, возможно впервые за долгое время. Смех женщины-наглый и дерзкий, ее голос и образ в голове, так несоответствующий реальности, заставили обратить внимание, раскачав тем самым его лодку до края. И началась самая длинная, самая темная, самая странная в своей фантасмагоричности ночь в его жизни.
Ночь, когда срываются маски с каждого, когда слой за слоем обнажается, перерождаясь и упиваясь болью, замерзшая душа, а сердце покрывается кровью любви и жалости. Ночь, когда приходит истина и понятие "отдавать себя" становится гораздо важнее того, что он привык делать в пресыщенном потреблении. Именно тогда, на границе добра и зла, стыда и чести, лжи и истины- происходит прозрение. И речь в этой новелле совсем не о плотской любви любви мужчины и женщины, как я сначала полагала.
Маэстро, как я могла забыть, насколько вы восхитительны?


































