Портрет Дориана Грея

-Gwendolen, it is a terrible thing for a man to find out suddenly that all his life he has been speaking nothing but the truth. Can you forgive me?

-I can. For I feel that you are sure to change.

- Убивать вообще нехорошо, – сказала Вирджиния, которая иной раз проявляла милую пуританскую нетерпимость, унаследованную ею от какого-то предка из Новой Англии.

"Далеко отсюда, за сосновыми лесами, - начал он мечтательно, - есть сад, где растет густая высокая трава, где белыми звездами цветет цикута, где соловей поет всю ночь. Всю ночь он поет, и холодный блеск луны освещает сад, и тисовые деревья укрывают спящих своими широкими ветвями".
Глаза Вирджинии наполнились слезами: "Вы говорите о Саде Смерти", - прошептала она.

... Всё, что он говорит, нагоняет на меня скуку. Он постоянно даёт мне добрые советы.

Клянусь тебе копытами козла!

Главная прелесть брака заключается в том, что он вынуждает обоих супругов постоянно друг друга обманывать.

Интеллект уже само по себе аномалия, ибо нарушает гармонию лица. Стоит человеку о чем-нибудь задуматься, как у него непропорционально вытягивается нос, или увеличивается лоб, или происходит еще что-нибудь ужасное с его лицом. Взгляни-ка на выдающихся личностей любой ученой профессии- до чего же они уродливы! Исключение составляют, пожалуй, одни лишь церковники, они никогда не напрягают мозгов.

Ему виделось что-то трагическое в дружбе, окрашенной романтической влюблённостью.

Вы пришли меня утешить, и это очень мило с вашей стороны, но оказалось, что утешать меня не надо, - поэтому вы и злитесь. Вот оно, людское сочувствие!

Портрет научил его любить собственную красоту - так неужели теперь он заставит возненавидеть свою душу?

Он высказал всё, что думал, и на душе у него стало легче.

Как и все простые люди. он не любил, когда на него глазели, - в отличие от знаменитостей, которым всеобщее внимание приедается лишь на закате дней.

Душа и плоть, плоть и душа - их сочетание непостижимо! В душе есть что-то от плоти, а плоти свойственна тяга к духовному.

Я слишком люблю читать книги, мистер Эрскин, чтобы самому их писать.

В нынешней моде сочувствовать страждущим есть что-то в высшей степени нездоровое. Сочувствовать, в буквальном смысле слова, нужно красоте, ярким краскам, радостному ощущению жизни.

До чего же люди носятся с этой верностью! Но ведь даже когда речь идет о любви, верность можно считать вопросом чисто физиологическим, ничуть не зависящим от нашей воли. Молодые люди хотели бы сохранить верность, но не могут, старики хотели бы её нарушать, но тоже не могут. Вот и всё, что можно сказать на этот счёт.

Художник, создавая прекрасное произведение искусства, не должен вносить к него ничего из своей личной жизни.

Я предпочитаю сам, без посторонней помощи, составлять своё мнение о людях.

Ну а поверить я могу чему угодно - разумеется, при условии, что история достаточно неправдоподобна.