Цитаты из книги Есенин

Основное в Есенине: страх одиночества.

Они целовались долго и смачно, сдабривая поцелуй тёплым матерным словом и кряком, каким только крякают мясники, опуская топор в кровавую бычью тушу.

Как серебряные пятачки, пересыпались смешки по первым рядам и тяжелыми целковыми упали в последних.

Литературу всегда уговаривают, чтобы она хоть одним глазом, а поглядывала на жизнь.

Когда в последнее время говорили: «Есенин пьет», слова звучали как стук костыля.

Сплошное кладбище. Все эти люди, которые снуют быстрее ящериц, не люди — а могильные черви, дома их — гроба, а материк — склеп. Кто здесь жил — тот давно умер, и помним его только мы. Ибо черви помнить не могут.

Мужика в себе он ценил и нёс гордо.

В четвертом часу утра Изадора Дункан и Есенин уехали. «Почем-Соль» подсел ко мне и стал с последним отчаянием набрасывать план спасения Вятки. — Увезу его… — Не поедет… — В Персию… — Разве что в Персию… От Якулова ушли на заре. По пустынной улице шагали с грустными сердцами.

Больше всего в жизни Есенин боялся сифилиса.

Милый Толя, привет тебе и целование.

В темный занавес горячей ладонью уперлось весеннее солнце. Есенин лежал ко мне затылком. Я стал мохрявить его волосы. — Чего роешься? — Эх, Вятка, плохо твое дело. На макушке плешинка в серебряный пятачок. — Что ты?… И стал ловить серебряный пятачок двумя зеркалами, одно наводя на другое. Любили мы в ту крепкую и тугую юность потолковать о неподходящих вещах — выдумывали январский иней в волосах, несуществующие серебряные пятачки, осеннюю прохладу в густой горячей крови.

Ах, сыпь! Ах, жарь! Маяковский бездарь. Рожа краской питана, Обокрал Уитмана. Ох, батюшки, ох-ох-ох, Есть поэт Мариенгоф. Много кушал, много пил, Без подштанников ходил.

После Нового года у меня завелась подруга. Есенин смотрел на это дело бранчливо; супил брови, когда исчезал я под вечер. Приходил Кусиков и подливал масла в огонь, намекая на измену в привязанности и дружбе, уверяя, что начинается так всегда — со склонности легкой, а кончается… и напевал своим приятным, маленьким и, будто, сердечным голосом: Обидно, досадно, До слез, до мученья…

Вечером Есенин сел ко мне на кровать, обнял за шею и прошептал на ухо:

• Слушай, Толя, а ведь как бы здорово получилось: Есенин и Шаляпина...А?.. Жениться, что ли?..

Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство, зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину.

Вражда набросала в душу всякого мусора и грязи. Будто носили мы в себе помойные ведра.

покойник в доме то же, что пустой книжный шкаф

Всей русской литературе один век с хвостиком. Прозой пишем хорошо, когда переводим с французского.