Живые и мертвые (комплект из 3 книг)

О нём говорят, что он не умеет беречь людей. Но что значит- "беречь людей"? Ведь их не построишь в колонну и не уведешь с фронта туда, где не стреляют и не бомбят и где их не могут убить. Беречь на войне людей- всего-навсего значит не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой.

Если дать привыкнуть человеку к тому, что не надеешься на его совесть, можешь потерять и ту, что осталась.

Бывают мысли, которые, как какой-нибудь секретный документ, хочется поскорей сжечь. Чтобы от них и следов не осталось.

Что значит быть храбрей других? Без колебания оружие поднять и убить? Но разве не считаем храбрым того, кто сам первым вызовется расстрелять дезертира? Разве он храбрый? Храбрый – это не тот, кто убить способен, а тот, кто убитым быть не боится. Верней, хотя и боится, но не остановится перед тем, чтобы быть убитым, выполняя то, что должен.

Ума война прибавила, а характера не изменила».

Она знала, что он полюбил и продолжает любить ее такой, какой ее сделала война, но все равно хотела стать снова просто-напросто женщиной: взять и родить ему и себе ребенка. И чем больше отрекалась от этого, как от невозможного, и чем больше старалась, чтобы этого не было, тем больше хотела.

А ему порой и в самом деле хотелось угнать ее с войны. Чтобы только она боялась за него, а он за нее – нет.

На карте сотри резинкой – и все. А в жизни придется потрудиться…

О чем думают в такие минуты люди – раз на раз не приходится. Иногда о важном, иногда о не важном, иногда вперемежку и о том и о другом, иногда думают естественно, так, как их влекут мысли, и иногда насильственно – о том, что, как им кажется, может отвлечь от страха смерти.

К сожалению, мы, кажется, научим вас воевать!
– А мы вас отучим!

Иногда, чтобы и дальше выполнять на войне все, что ему положено, человек должен вдруг, ни с чем не считаясь, сделать то, что ему не положено. В такие секунды войны командир, совершив неположенное и умерев, навсегда остается в сознании подчиненных командиром. А не совершив и оставшись в живых, перестает быть самим собой.

Война есть ускоренная жизнь, и больше ничего. И в жизни люди помирают, и на войне то же самое, только скорость другая.

До каких пор можно радоваться, что ты храбрый, и доказывать это с риском для своей и для чужой жизни!

Великое дело- принять решение. Даже походка, несмотря на усталость, делается от этого другой...

Они оба ещё до конца не понимали того, что в действительности уже сейчас, на четвёртые сутки, представляла собой эта война, на которую ехал Синцов. Они ещё не могли представить себе, что ничего, ровно ничего из того, о чем они сейчас говорили, уже долго, а может быть, и никогда не будет в их жизни: ни писем, ни телеграмм, ни свиданий...

Оборвав их разговор с шофёром о том, есть ли на рынке фрукты и помидоры, радио хрипло на всю площадь сказало, что началась война, и жизнь сразу разделилась на две несоединимые части: на ту, что была минуту назад до войны, и на ту, что была теперь.