Моё первое знакомство с Золя.
С первых страниц книги окунаешься в такой гаденький мир с яркими образами действующих лиц и атмосферы: театр Варьете (читай бордель), сплетни, театр, салон (встречи по типу борделя), снова сплетни... Каждым словом, каждым предложением автор рисует перед нами целый парижский мир, мир, который от первых до последних страниц будет вращаться вокруг одной единственной профурсетки. Имя её - Нана.
Очень рослая, очень дородная для своих восемнадцати лет, с распущенными по плечам без всяких ухищрений длинными белокурыми волосами.
...родившись в семье потомственных пьяниц, она унаследовала от четырех-пяти поколений кровь, отравленную ядом нищеты и алкоголя, страшный недуг, который у нее превратился в нервное расстройство половой сферы. Она выросла в предместье, была дочерью парижской улицы, высокая, статная, с великолепным телом, словно растение, пышно расцветшее на куче навоза.
Ах, чумовая девица! Контраст внешности и внутреннего содержания, красота и порок, а сколько дел она набедокурила... Жила бы себе, да в ус не дула, но нет...
Книга держала меня за горло на всем протяжении. Временами меня тошнило от этого мирка одной женщины:
Здесь стоял тот же одуряющий запах, запах женщины, но только ещё более резкий и жаркий под этим низко нависшим потолком...
А эти мужики! Да сам Золя устами подруги Наны даёт нам их весьма характерный портрет:
Атласка, которая хоть и много нагляделась на своём веку, не могла надивиться, как это принц и знатные господа во фраках без всякого стеснения жмутся на глазах у ряженных к полуголой бабе, и решила про себя, что шикарные люди вовсе не такие уж чистюли.
Да что тут говорить! Парижским миром богатых мужчин правят не деньги, а инстинкты! И автор даёт нам некоторое объяснение на сей счёт:
Он взрослел, он старел, так и не познав зова плоти, и, покорный суровой церковной морали, подчинил свою жизнь целому кодексу заветов и правил. И вдруг его занесло в эту артистическую уборную, к этой полуголой девице. Он, на чьих глазах графиня Мюффа ни разу не пристягнула даже подвязки к чулку, присутствует сейчас при интимном туалете женщины среди нагроможденных в беспорядке баночек и тазиков, вдыхает этот, такой сильный и такой сладостный, аромат. Все его существо возмущались, он чувствовал, что постепенно все больше подпадает под власть Нана.
Роман получился очень едким, местами омерзительным, местами раздражающим, вереницей перед нами проносится бестолковая жизнь многих действующих лиц. Но до конца я так и не смогла поверить автору, все было как-то надрывно и на грани, как будто вся книга - это и есть театр Варьете, фарс, а так хотелось хоть какого-нибудь луча света в этом тёмном порочном царстве...