"В праведном пламени твоей ненависти..."
Конечно же, я купилась на обложку, даже не подумав посмотреть в аннотацию. Опыт ничему меня не научил и не научит никогда, потому что красивые картинки с могучими рыцарями лишают меня воли и здравого смысла. Однако жизнь опять не готовила меня к тому, что под ней окажется.
Нет, я понимаю, что называть книжки по сороковнику странными - это почти оскорбительно, потому что как бы вся вселенная не претендует на то, чтобы быть нормальной. Но моментами проявляется что-то настолько труднопостижимое, что не знаешь, а как с этим жить-то дальше, и от романа про Чёрных Храмовников я этого вообще не ожидала, потому что этот славный орден радикально преследует любые варповые чудеса и выжигает их калёным железом. И, казалось бы, в их сольниках всё должно быть легко, просто и понятно. Но. Оказывается, можно сходить с ума по-разному, и колдовство для этого процесса необязательно. Некоторые, например, прекрасно обходятся верой.
Вообще я глубоко убеждена, что вера - это то единственное, что на протяжении десяти тысяч лет поддерживает Империум, который, как и его Бог, находится в вечной агонии, но никогда не умрёт. Однако несмотря на то, что Имперский культ охватывает всё, вся и всех, в большинстве книг это не особо заметно. Ну да, храмы, ну да, Экклезиархия, ну да, знамения аквилы кто-то делает, ну да, периодически кто-то где-то молится, но всё это скорее внешние проявления. "Прерванный Крестовый поход" обращает взгляд внутрь. В глобальном смысле, именно вера и искупление - основные темы происходящего, к которым в финале стекаются все линии.
Сюжетно роман очень простой: Чёрные Храмовники в своём бесконечном Крестовом Походе отправляются освобождать от культистов систему Дорея, которая была утеряна Империумом около двухсот лет назад, где сначала планируют очистить храмовый мир Темпест, чтобы его можно было использовать как плацдарм для дальнейших операций. Но в варпе их захватывает сильнейший шторм, который раскидывает флот по времени и пространству, так что в результате одинокая "Бесстрашная Честь" вынуждена кое-как продолжать свой путь в нужную сторону. Прибыв туда, Храмовники обнаруживают себя в гордом одиночестве рядом с кое-как собранным из подручных материалов флотом паломников-крестоносцев. И вместе смотрят на Темпест, который увлечённо топят в крови кхорниты, ведомые чем-то с очень прозрачным именем Душегуб. Прибудут ли вообще другие силы, никто не знает, так что придётся воевать тем, что есть. И Храмовники воюют.
Посреди этой типичной истории, состоящей преимущественно из ужасов демонического нашествия или резни в белых песках храмового мира, встречаются очень пронзительные моменты, которые изрядно добавляют драмы. Тяжело переживаемые последствия необходимых, но жутких решений, легенды о святых мучениках, внезапные разговоры о прошлом и много, невероятно много рефлексии.
Главный герой, выступающий местами и рассказчиком - брат-кастелян Эмерик, жёсткий, безжалостный и решительный, опытный полководец и рыцарь Императора, привыкший принимать тяжёлые решения, но в какой-то момент, кажется, их вес может стать невыносимым даже для его несгибаемой спины. Чем больше он видит масштаб бедствия на Темпесте, тем меньше верит, что вообще может что-то с этим делать, но и выбора, кроме как сражаться и умереть во имя Императора, у Эмерика и его братьев нет. Всё, что могут Храмовники - забрать с собой как можно больше врагов. Вся арка Эмерика - испытание веры, и это единственное, что на самом деле отличает его от антагониста, потому что Эмерик, несмотря ни на что, несмотря даже на то, что сам он думает о себе, несмотря на полное обрушение всех надежд, всех целей их Крестового похода и всего, что он вообще пытался уберечь, веру сохранил. Он пожертвовал всем и всеми, собой и братьями, которых любил много больше себя, чтобы исполнить свой долг, и, возможно, благодаря этому Темпест всё же будет спасён.
Ему противостоит Дравек - прекрасный антагонист, чья арка наполнена пронзительной, бесконечной тоской абсолютной безысходности. Про кхорнитов редко пишут хорошо; ведь что с них, в общем-то, взять - берсеркеры, не выходящие из безумия, накатили волной, положили кучу противников и сами померли на копьях, ибо Кхорну всё равно, откуда льётся кровь. Но Дравек - редкая яркая звёздочка в этом омуте безумия. Он избавился от Гвоздей Мясника единственным доступным способом - демонической одержимостью, вот только лучше ему от этого не стало.
"Ты не ошибся, брат. Я сломлен. Я скован. Мной управляют демоны, как тобой - Гвозди."
Между Эмериком и Дравеком намного больше общего, чем готов признать Чёрный Храмовник, а вот у Дравека это не вызывает никаких сомнений. Он называет Храмовников братьями и говорит, что хорошо помнит Сигизмунда, чистое воплощение ярости Дорна, и вроде бы в этом всём - издёвка, только затем Дравек задумчиво смотрит на идол Императора и просит прощения у Него за слабость Его слуг. Идея, что между Императором и Кхорном, во имя которых сражаются их бесконечные армии, не знающие ни пощады, ни жалости, надо ещё постараться найти глубинные отличия, звучит, конечно, еретически, но в общем фоне вселенной она не редка - шуточка про "черепа для Золотого Трона" не на пустом месте появилась. Размышления Дравека просто доводят эту мысль до абсолюта, и именно от кхорнита она звучит особенно логично.
"Они не так уж и отличаются. Они оба видят галактику, утопающей в огне. Они всегда требовали от меня одного и того же. В служении им нет никакой разницы. Убийства во имя одного не более священны, чем резня во имя другого."
Он смеётся над тем, что был зверем задолго до того, как Пожиратели Миров присягнули Кхорну, только смех этот не весел, потому что зверем, не знающим ничего, кроме боли и ярости войны, его сделал Император. Дравек тут вообще только и занимается тем, чего я, честное слово, от кхорнита бы ожидала в последнюю очередь - размышляет. О том, что было на Истваане и что Истваан был не предательством, но верностью - его братьям, его легиону, его примарху. О том, что делал Император. О том, что делали Пожиратели Миров для Императора. О том, что Пожиратели Миров делают для Кхорна. О боли, о крови, о галактике, которая обречена гореть. О свободе, которая иллюзорна, потому что ничто живое в этой вселенной не свободно.
Дравек обречён, как обречён каждый, кто связался с сущностями варпа, и всё, что ему в конце остаётся - надежда, хотя даже сам Дравек не способен понять, на что именно он надеется. Не на Кхорна, не на Императора - богам нет дела до тех, кто сражается под их знамёнами, не на своих берсеркеров, давно погружённых в безумие, не на демонов, у которых даже представления о концепции милосердия не существует. Его надежда - меч в руках Эмерика.
"Нет спасения, которое ты мог бы мне предложить, брат. Нет искупления, которое я мог бы принять."
Однако имя мечу - Покаяние, а покаявшийся будет Им прощён.
Много второстепенных персонажей, которые отлично вписаны в происходящее и глубоко западают в душу. Брат-капеллан Дант, тихий и мудрый, который подставляет Эмерику плечо тогда, когда он в этом больше всего нуждается; брат Хедрик, насмешливый, жестокий и яростный, который проходит полноценную дорогу от презрения к смертным до внезапного понимания, что это на их, человеческих, плечах стоит Империум; миссионерка Прозерпина, слепая глазами, но не душой, благодаря которой Эмерик наконец находит себя заново; бесчисленные слуги и жрецы, которые предпочитают смерть бесчестью. А ещё тут богатейший выбор демонья, который совершенно неожиданно выглядит не как аморфная масса жути, бултыхающаяся на заднем фоне для того, чтобы в неё потыкали мечом, а вполне самодостаточные персоналии со своими интересами, жизненными планами и сложной иерархией. Которые ненавидят не только живых, с которыми вынуждены заключать союзы, цель которых, конечно, всегда - обман, но и друг друга, и своих богов, и чужих богов, и вообще всё, что существует.
Что мне очень не понравилось, так это арка Лизль, потому что я вообще не пронзила, в чём её глубинный смысл. Нет, потом я прочитала, что автор - врач, и это объяснило мне, почему ему так страстно хотелось описать больше, ещё больше апотекариона, хирургионов и сложных медицинских операций над тушкой сверхчеловека, но всё же что оно несло для сюжета - загадка. Единственное осмысленное действие за исполнением Лизль, по итогу, совершено в самом финале, где она спасла нартециум погибшего апотекария и отдала его Храмовникам, чем сохранила геносемя, но эти два абзаца прекрасно существуют в вакууме и без всего остального. Если это была "война бессмертных глазами человека", то там для демонстрации хтонического ужаса толпа паломников с Прозерпиной во главе есть, и они прекрасно справлялись.
Повествование очень сумрачное, тут такой откровенный рейтинг, что это уже не столько grim dark, сколько хоррор - с реками крови, горами черепов, плащами из содранной кожи и обезумевшей демонической машиной. Выглядит всё ярко, иногда, возможно, даже излишне, хотя сам текст мне понравился - автор великолепно передаёт накал безумия и горесть разочарований, да и вообще, написано приятно, читается легко. Молитв, опять же, от души принесли, что изрядно расширило описание ритуалов.
Поскольку основная моя цель чтения книжочек вселенной Вархаммера - причинение эмоциональных страданий, то "Прерванный Крестовый поход" удался. Как это бывает регулярно, я осталась с разбитым сердцем и хочу ещё. На моей памяти, это едва ли не единственная книга из сороковника, которая использует веру не как очередное варп-колдовство для производства чудес в промышленном масштабе, а для раздумий персонажей о собственной душе, и делает это хорошо. Очень болезненно, потому что абсолютно все здесь обречены - "и нет мира среди звёзд", - но хорошо.
30 понравилось
