Flesh

Про букероносный роман этого года хочется или хорошо, или никак, да он в принципе и не разочаровал. Другой вопрос скорее в том, что «Плоть» выглядит очень легковесной работой с десятком хороших референсов, но отсутствующим собственным нравственным объёмом. Никто не обвиняет Дэвида Солоя в работе с такими источниками, но вкупе с довольно скупым слогом его текст кажется слишком зумерским, а смыслы предельно разжёванными. 

Говоря о референсах, к примеру, сам Солой ссылается на роман «Комната Джейкоба» Вирджинии Вульф, послуживший основой для композиционного устройства его текста. «Плоть» действительно построена как сюжетные вспышки на пути взросления главного героя Иштвана: подобно работе Вульф это помогает акцентировать внимание не на его судьбе как прямом векторе, а на обстоятельствах и внутреннем ответе, который рефреном повторяется из главы в главу. Если ближе познакомиться с перечислением таких референсов самим писателем, то станет очевидно, что это ловко сделанный франкенштейн из стоящих классических идей и актуальных табуированных тем — авторский взгляд на лаконичный новый модерн.

«Плоть» — это очень современный взгляд на роман взросления, повествующий о жизни венгерского паренька Иштвана, которого стечение обстоятельств постоянно подталкивало к неожиданным и судьбоносным решениям. Рок вообще сыграл не последнюю роль в этом тексте: он несёт героя из Венгрии сперва в Ирак, а затем и далее до самых высших кругов лондонской элиты. То, как сурово он же распорядится парнем в его взрослые годы, лишь красочнее указывает, сколь низменным и неопытным было восприятие мира Иштваном. Герой потребляет жизнь лишь телесно, через физическое, хоть и присущее каждому, влечение, а его эмоциональный интеллект до самого финала, кажется, так и не маркирует его как человека взрослого, прошедшего долгий путь и пережившего столько необычайных событий. Всё это роднит Иштвана и Мерсо из «Постороннего» Камю, этот оммаж особенно ощутим в последней главе. Бесконечная несостыковка внутренней ограниченной телесности и внешней натуры самопрезентации героя делают его лишним в любой действительности, какая его окружает.

Не вдаваясь в пересказ сюжета (он действительно неплох, это отчасти роман воспитания, отчасти авантюрная драма), хочу особенно отметить вступительную главу, которая звучит для меня как отдельный солирующий инструмент в этом венгерском концерте. Она не только задаёт вектор развития характеру героя, предрешая отчасти его будущее, но и выполнена столь филигранно и контроверсивно, что об этом отдельном эпизоде из биографии Иштвана хочется с кем-то поговорить. Здесь Солой если не превзошёл уже забронзовевшую работу Владимира Набокова, то как минимум приблизился к ней. Всё путешествие героя далее, признаюсь, шло для меня бодро, но уже на несколько ступеней ниже по накалу, потому назвать после чтения этот роман превосходным я всё же не могу. Думаю, он здорово разбавил устоявшийся канон победителя Букера, он будет много и здорово читаться, обсуждаться, вызывать споры, но искусными для меня останутся его масштабные классические референсы, а не он сам.

- Ну как книга?

• Окей.

Я взялась за Flesh (Плоть) Дэвида Салая потому, что роман получил Букеровскую премию 2025. Мне всегда интересно, что сегодня считается «большой литературой».

Как бы описать этот роман?
Представьте себе русскую классику: подробные описания природы, состояний, мыслей, лиц, жестов, среды. Длинные диалоги, философские размышления, внутренняя работа.
А теперь представьте полную противоположность, и вы получите Flesh.

Факт того, что роман стал лауреатом премии, неизбежно заставляет меня искать смысл: почему именно он?

Давайте разбираться.

Диалоги в книге выглядят примерно так:
— Что ты об этом думаешь?
— Это окей.
— Что значит «окей»?
— Это значит окей.
— А конкретно?
— Ничего.

При этом мы ни разу не получаем описаний персонажей. Мы не знаем, как выглядит главный герой. Не знаем, как выглядит его возлюбленная. Зато мы точно знаем: какая грудь у его жены и его подруг, сколько волос на лобке у разных персонажей, какого размера его член в зрелости у главного героя, и что он ел.

То есть нам показывают героя только через секс и еду. Самые базовые телесные потребности.
Ммм. Как интересно.

Я даже полезла на сайт Букеровской премии, мне правда стало любопытно, что же увидели судьи. Вот что они говорят:


It’s as if the author, David Szalay, is inviting the reader to fill the space, to observe – almost to create – the character with him.
This is the story of a man’s life, from his youth to deep into adulthood, and yet there are gaps left in the protagonist’s life that Szalay leaves uncovered. He generously allows the reader to fill them in, and yet there is not one wonky transition.


Перевод:


Как будто автор приглашает читателя заполнить пустоты, наблюдать — почти создавать — персонажа вместе с ним. Это история жизни мужчины от юности до зрелости, но в ней остаются пробелы, которые Салай намеренно не заполняет. Он щедро позволяет читателю сделать это самому, и при этом нет ни одного неуклюжего перехода.


То есть, автор предлагает нам проделать писательскую работу за него. Спасибо большое.

Еще:


A superb, surprisingly propulsive novel… that allows us to know a character on a deeply intimate level with that character barely saying a word and which, through its flat, airless, colourless prose captures something of the alienated despairing fatalism at the heart of modern life.


Перевод:


Великолепный, неожиданно динамичный роман… позволяющий узнать персонажа на глубоко интимном уровне, при том что он почти не говорит, и который своей плоской, безвоздушной, бесцветной прозой передаёт отчуждённый, фаталистический отчаянный дух современной жизни.


Вот здесь всё сказано очень точно: плоско, безвоздушно, бесцветно. Только вот динамики я там так и не увидела и не вопринимаю это как преимущества романа.

Сам автор говорит:


I wanted to write dialogue which reflected the way people actually speak… it’s so banal, but I think it contributes to the sense of realism…


Перевод:


Я хотел писать диалоги так, как люди говорят на самом деле… да, это банально, но это создаёт ощущение реализма…


Но нет. Люди так не говорят.
Я так не разговариваю.
Со мной так не разговаривают.

В итоге для меня этот роман, как современная картина, например, выкрашенная в синий цвет стена, в которой я должна увидеть глубину, потому что эксперты говорят, что это гениально.
Для меня Flesh — это голый король. Все восхищаются, а мне очевидно, что король без одежды.

При этом я отмечу два действительно сильных момента.

Во-первых, текст усложняется по мере взросления героя: в подростковом возрасте он максимально примитивен. К концу романа язык становится плотнее, показывая, что герой все-таки развивается.

Во-вторых, в момент трагедии в жизни героя, несколько страниц в книге остаются пустыми. Это считывается как утрата слов. Этот приём действительно драматичный. Пожалуй, самый сильный момент во всей книге.

Всё остальное — для меня нет.
Не мой герой.
Не мой язык.
И точно не тот роман, ради которого я готова аплодировать синей стене.

Книга оставила у меня странное, но цепкое послевкусие. Не из тех книг, которые сразу хочется рекомендовать. И не из тех, которые легко забываются.

Формально это большой, признанный роман: Букеровская премия, внимание критиков, высокий статус. Но при чтении всё ощущается куда тише и суше, чем ожидаешь от книги с таким бэкграундом.

История простая и при этом жёсткая. Герой проходит длинный путь, во многом случайный. Деньги, положение, социальный лифт, ощущение, что жизнь наконец сложилась. Всё это не как результат выбора, а как цепочка удачных и не очень совпадений. Он не становится лучше, глубже или мудрее. Он просто оказывается наверху.
И вся книга, по сути, ведёт к одному моменту. К решению.

Самое важное в Flesh — то, что в финале происходит не ожидаемый циничный выбор. Герой спасает жизнь другого человека. Того, кого он ненавидит. И делает это, прекрасно понимая, что потеряет всё: статус, деньги, безопасность, своё новое «я». Он выбирает не выгоду, а человеческую жизнь. Осознанно. Без пафоса. Без геройства.

И вот тут книга внезапно перестаёт быть холодной. Потому что это не история о моральной победе. Это история о цене. О том, что иногда правильный поступок не делает тебя счастливым, не награждает и не оправдывает. Он просто правильный — и всё.
Стиль у Солоя сухой, почти равнодушный. Минимум эмоций, минимум объяснений. Это может раздражать. Хочется больше внутреннего голоса, больше сомнений, больше боли.

Но, возможно, в этом и есть задумка: жизнь редко проговаривает свои смыслы вслух.
В итоге Flesh — не тёплая книга и не комфортная. Она не вдохновляет и не утешает. Но она задаёт очень взрослый вопрос: что ты выберешь, если цена человечности — вся твоя удобная жизнь?

И этот вопрос остаётся с тобой дольше, чем хотелось бы.