Денискины рассказы

— А где будет помещаться живой уголок?
— На третьем этаже, — ответила Раиса Ивановна, — возле учительской...
— А как же, — говорю я, — зубробизон взойдет на третий этаж?
— Какой зубробизон? — спросила Раиса Ивановна.
— Лохматый, — сказал я, — с рогами и хвостом.
— Нет, — сказала Раиса Ивановна, — зубробизона у нас не будет, а будут мелкие ёжики, птички, рыбки и мышки. И пусть каждый из вас при несёт такое мелкое животное в наш живой уголок. До свиданья!
И я пошёл домой, а потом во двор, и всё думал, как бы завести у нас в живом уголке лося, яка или хотя бы бегемота, они такие красивые...

Дело в том, что наш Горбушкин заикался. С самого первого класса. И он не как-нибудь скромненько так заикался, нет, он был чемпионом заикания. Горбушка был неслыханный трехступенчатый заика. Прежде чем заговорить, он сначала как будто чего-то запевал потихоньку: «А-а-а-а-а-а…»
А потом вдруг сразу он переходил на вторую ступеньку и начинал говорить первый слог нужного слова. Например, если он хотел сказать «Здравствуйте», то после пения «ааааа» он начинал молоть, как попугай, раз десять подряд одно и то же: «Ззздра… Ззздра… Здра…»
И потом ему надоедало, и он соскакивал уже на третью ступеньку, и, быстро, потряхивая головой, как будто желая избавиться от заикания, как от надоедливой мухи, Горбушка выкрикивал волшебное слово: «тех-тех-тех», и после этого гладко и быстро выговаривал:
— Здравствуйте, Раиса Ивановна! Забыл дома тетрадь по русскому языку. Больше не буду!