Кровавая жатва

— Ты, на мой взгляд, крепкий малый. Но будь я проклят, если тебя хватит на то, чтобы развалить эту шарагу. Они слишком крепко держатся друг за друга. Если бы я верил, что ты их прихлопнешь, я поставил бы на тебя.

За два дня он дважды покушался на мой скальп. Это многовато. Теперь моя очередь его пощипать. Отравилл созрел для жатвы. Эта работа мне по душе, и я ею займусь.

Если бы мое желание исполнилось, я бы сейчас, возможно,был уже на пути к Сан-Франциско. Но оно не исполнилось. Особенно ему помешал исполниться этот жирный Нунан.

Значит, вы еще живы, — сказала она. —Похоже, это надолго. Заходите.

По дороге я извинился перед Олбури за удар ниже пояса,который нанес, когда его раскалывал. — Мне нужно было пронять тебя до самого нутра, — пояснил я. — Ты так говорил об этой женщине, что мне стало ясно — ты хороший актер, тупой долбежкой тебя не расколешь.

Не стоит ударяться в поэзию, — проворчал я. — Если у вас есть честная работенка по моей специальности и вы согласны прилично заплатить, может, я и возьмусь.

— Я ведь просил меня не беспокоить, пока вы не захотите для разнообразия поговорить толково. — Вот именно, мой мальчик. — В его голосе звучало дурацкое торжество. — Будем говорить толково. Мне нужен человек, который смог бы очистить отравиллский свинарник, выкурить отсюда крыс, больших и малых. Это мужская работа. Вы мужчина?

Не успел я притронуться к звонку, как секретарь открыл дверь. Он трясся всем тощим телом под голубой пижамой и синим халатом. Худое лицо его пылало от возбуждения.

Комната выглядела неприбранной и захламленной. Мебели было слишком много, и казалось, что все стоит не на месте.

Улыбка, в которую он старался вложить побольше сердечности, образовала на его жирном лице странные складки и бугры.

Старик Илайхью нанял для кровопусканий бандитов, штрейкбрехеров, национальную гвардию, даже части регулярной армии. Когда был проломлен последний череп и хрустнуло последнее ребро, в рабочей организации Отервилла осталось столько же пороха, сколько в отгоревшей хлопушке.

— Что вам здесь делать, если вы матрос? —спросил он небрежно.— Откуда вы это взяли? — Из карточки. — У меня и другая есть, там написано, что я лесоруб, —сказал я. — Хотите, чтобы я стал шахтером, — завтра достану и такую.

Прежде чем ответить, человек тщательно осмотрел меня, словно хотел удостовериться, что сообщение попадет в надежные руки. Глаза у него были такие же серые, как одежда, но из материала пожестче.

Большую часть недели, проведенной в Огдене, я потратил нато, чтобы из моих отчетов нельзя было понять, через сколько правил нашего агентства, законов штата и человеческих трупов я переступил.

Не знаю, сколько уж осталось здесь бандитов, но знаю, что главных — тех, кого вы боялись, — нет на свете. Тех, которые знали про вас такое, что вы не могли против них выступить.

Но проще сделать так, чтобы они друг друга поубивали, — это легче и надежнее. Теперь это меня больше устраивает. Не знаю, как я выкручусь в агентстве. Мой Старик кожу с меня живьем сдерет, если узнает, как я вел дело.

Так все и сидели вокруг стола, стараясь вести себя прилично, и следили друг за другом, а я жонглировал смертями и предательствами.

— Только начни играть с убийством, и оно на тебя как-нибудь да подействует. Либо тебя начнет тошнить, либо тебе понравится.

Раз-другой в жизни мне пришлось организовывать убийства, когда это было необходимо. Но сейчас впервые меня залихорадило.

— Этот чертов городок довел меня до ручки. Если я вскорости не уеду, то помешаюсь на крови, как местные граждане. Смотрите сами, с моего приезда здесь было больше полутора десятков убийств.