Обломов

она стала наблюдать за собой и с ужасом открыла, что ей не только стыдно прошлого своего романа, но и героя...

сердце было убито: там на время затихла жизнь.

-Да ты поэт, Илья!-перебил Штольц.
-Да, поэт в жизни, потому что жизнь есть поэзия.

Встретится ему знакомый на улице: «Куда?» — спросит. «Да вот иду на службу, или в магазин, или проведать кого-нибудь». — «Пойдем лучше со мной, — скажет тот, — на почту или зайдем к портному, или прогуляемся», — и он идет с ним, заходит и к портному, и на почту, и прогуливается в противуположную сторону от той, куда шел.

Через несколько минут пробило еще полчаса.

Собаку заведу, – решил Обломов, – или кота... лучше кота: коты ласковы, мурлычат.

Сердце ошибается: и как иногда гибельно! Но у вас до сердца и не доходило, воображение и самолюбие с одной стороны, слабость - с другой... А вы боялись, что не будет другого праздника в жизни, что этот бледный луч озарит жизнь и потом будет вечная ночь.

Всё бесполезно - ты умер!

У сердца, когда оно любит, есть свой ум

"Не подходите,не подходите: вы с холода"

Это какая-то кузница, не жизнь; тут вечно пламя, трескотня, жар, шум... когда же пожить? Не лучше ли остаться?

Понадобилось,так явились и мысли и язык,хоть напечатать в романе где-нибудь. А нет нужды,так и не умею,и глаза не видят,и в руках слабость!

Противоположные крайности если не служат поводом к симпатии, то никак не препятствуют ей.

Страсти, страсти все оправдывают, а вы в своем эгоизме бережете только себя.

Долг! последствия его — или неисходный труд, как каторжного, или бесчестие.

— У сердца, когда оно любит, есть свой ум, — возразила она, — оно знает, чего хочет, и знает наперед, что будет.

Он увидел, что она понимает точно так же, как он, соображает, рассуждает не хуже его... Захар обижался такой способностью в своей жене, и многие обижаются, — а Штольц был счастлив!

стр. 469

Обломову, среди ленивого лежанья в ленивых позах, среди тупой дремоты и среди вдохновенных порывов, на первом плане всегда грезилась женщина как жена и никогда - как любовница.

стр. 207

Душа его была чиста и девственна; она, может быть, ждала своей любви, своей поры, своей патетической страсти, а потом, с годами, кажется, перестала ждать и отчаялась.

стр. 60