– Я все обдумал. Как бы все ни закончилось, я пойду к леди Камилле Белькур и буду жить с вампирами. Им от меня одна польза, ну и мне тоже. Я… Извини, если это задевает тебя.
Магнус снова вспомнил злополучный двадцать девятый год. Причастна Камилла или нет – этот вопрос не давал ему покоя.
Что касается Рафаэля, то он больше не мог оставаться его гостем.
– О нет, Рафаэль, пожалуйста, не покидай меня, – монотонным голосом произнес Магнус. – Как я буду жить без твоей ослепительной улыбки? Если ты уйдешь, я паду ниц и дам волю рыданиям.
– Правда? – спросил Рафаэль, приподняв бровь. – Если ты и впрямь такое отколешь, я займу место в первом ряду.
– Все, хватит, – отрезал Магнус. – Вон! Чтоб ноги твоей у меня не было. Я собираюсь закатить вечеринку по случаю твоего ухода, а ты вечеринки терпеть не можешь. Мои гости будут шутить и слушать музыку. Но знаешь что, я хочу, чтобы у тебя появилась цель. Чтобы ты нашел, ради чего жить, даже если тебе вовсе не кажется, что ты живой.
Последовала долгая пауза.
– Что ж, прекрасно, – сказал Рафаэль. – Я все равно собирался уехать. Я заболел Бруклином.
– Ты просто невыносим, – устало ответил Магнус, и Рафаэль улыбнулся одной из своих редких нежных улыбок.

– Позвольте мне рассказать еще кое-что о Бейне, – сказал он, когда вернулся.
– Я ухожу, – заявил Магнус. – Я бы сказал, куда иду, но, мне кажется, ни один из вас не способен оценить отдых в приятной компании. И я не собираюсь возвращаться, пока вы не прекратите тренировать на мне свое остроумие.
– Значит, ты уходишь и оставляешь мне свою квартирку? – спросил Рафаэль. – Я согласен.
– Когда-нибудь твой язык не доведет тебя до добра, – мрачно бросил через плечо Магнус.
– Кто бы говорил, – парировал Рагнор.
– Алло? – добавил Рафаэль. – Проклятая душа.
Худший сосед из всех возможных!

– Ох, Магнус, – простонал Рагнор и прикрыл глаза огромной зеленой ладонью. – Ох, нет, нет.
– Что? – спросил Магнус, делая вид, что не понимает.
Рагнор обреченно опустил руку:
– Нет, ты, конечно, прав. Я глупец. Он вампир. На вид ему четырнадцать. Эй, сколько тебе лет? Готов поспорить, ты старше любого из нас, ха-ха.
Рафаэль смотрел на Рагнора, как на сумасшедшего. Магнус нашел это весьма ободряющим.
– Мне шестнадцать, – произнес парень.
– О, Магнус! – взвыл Рагнор. – Это отвратительно! Как ты мог? Ты что, сошел с ума?
– Что? – теперь уже неподдельно удивился Магнус.
– Мы ведь решили, что крайний возраст – восемнадцать лет. Ты, я и Катарина дали клятву.
– Э-э-э, подожди. Ты считаешь, я встречаюсь с Рафаэлем? – выдавил Магнус. – С Рафаэлем? Но это смешно. Это…
– Это самая мерзкая мысль, которую я когда-либо слышал. – Голос Рафаэля эхом заметался под потолком. Наверное, его слышали даже на улице.
– Это как-то слишком, – сказал Магнус.
– Если бы я вдруг решил поучаствовать в извращениях – хотя уж поверьте, такого никогда не случится, – то с чего бы я стал выбирать его, – презрительно заявил Рафаэль. – Его! Он одевается, как маньяк, ведет себя, как придурок, и отпускает дебильные шуточки, которые хуже, чем метание тухлых яиц по субботам.
Рагнор разразился смехом.
– Да обо мне мечтали лучшие мужчины, – пробормотал Магнус. – Они устраивали дуэли. Один даже дрался за мою честь, хотя об этом как-то неудобно вспоминать. Это было очень давно.
– А вы знаете, что он может часами сидеть в ванной? – злорадно добавил Рафаэль. – И использует магию, чтобы укладывать волосы. Волосы!
– Мне нравится этот парень, – заметил Рагнор.
Вообще-то это было правдой, ну, насчет ванной. А у мальчишки оказался острый, как акульи плавники, язык. Они с Рагнором были родственными душами.
– Забирай его, – предложил Магнус. – И увези подальше отсюда.

– У тебя впереди вечность, чтобы понять, как научиться себя контролировать. У тебя есть…
– Но они не будут ждать! – выпалил Рафаэль. – Неужели ты ничего не понимаешь? Единственное, чего я хочу, – это увидеть своих родных и не разбить сердце мамы. Я должен ее убедить. Я должен действовать без промахов и как можно скорее, пока она еще не потеряла надежду увидеть меня.
– Ты был очень неплох…
– Неплох… – сказал Рафаэль. – О боже, Dios. – Если бы я все еще был храбрецом, я бы сделал то, чего хотела бы моя мать, узнай она правду. Я бы вышел на солнечный свет и покончил с этим существованием. Но я эгоистичная, бессердечная тварь, и я не хочу гореть в адском пламени. Я хочу увидеть маму, и я это сделаю. Сделаю! Сделаю!

– Как думаешь, у людей есть душа? – спросил Рафаэль, по-прежнему глядя в окно.
Магнус предпочитал верить, что душа есть, однако частенько у него возникали сомнения.
– Ладно, не важно, – прервал Рафаэль его размышления. – Знаешь, в любом случае я тебе завидую.
– Но почему?
В лунном свете лицо Рафаэля слегка мерцало, отчего он напоминал мраморное изваяние.
– Потому что вряд ли ты знаешь, что это такое – скитаться по миру, быть проклятым, навеки изгнанным. А есть у вас душа или нет, это не имеет никакого значения.
Магнус отложил расческу в сторону.
– Все обитатели Нижнего мира наделены душой, – заметил он. – Это то, что отличает нас от демонов.
Рафаэль засмеялся:
– Это всё россказни нефилимов.
– И что с того? – возразил Магнус. – Иногда и они бывают правы.
Рафаэль выругался по-испански.
– Они считают себя спасителями, как в «Орудиях смерти», эти ваши Сумеречные охотники. Только они почему-то забыли спасти меня.