Разве у меня была иная возможность, кроме как выдержать? Может быть, я могла бы превратиться лепечущую идиотку. Полагаю, я могла бы сломаться, упасть на колени и сознаться в ведьмовстве у ног нашего прекрасного мистера Бидвелла. Но следует ли мне идти навстречу смерти таким образом?

«Хотя нос старика и напоминал нос гончей, инстинктом гончей обладал молодой.»

Он услышал пение ночной птицы.
Там, снаружи. На одном из деревьев у пруда. Это была полуденная песня, и вскоре ее подхватил второй голос. Для них, подумал Мэтью, ночь - не время грустных размышлений, одиночества и страха. Для них это всего лишь возможность петь.

Если я откажусь от битвы за правду, когда я её вижу, что же я буду за человек?

И никогда - никогда! - не замышляй войну, которую у тебя нет надежды выиграть.

Мгновение спустя его голова ударилась о половицы, и из жуткой дыры на затылке – напротив лишь немногим менее аккуратной дырки на лбу – потекла материальная смесь из лицедейских воспоминаний, хитрых планов, сценического таланта, ума, гордости, страха тюрьмы, мечтаний, злобы и… тяги к преподаванию

В теплых вечерних сумерках подул свежий бриз. Он покрыл рябью поверхность озерца и приласкал крыши темных домов. Он прогулялся по улице Усердия, на которой – по клятвенным заверениям тамошних жителей – недавно видели призрак Гвинетта Линча с разорванным горлом и с крысобойной острогой в руке, быстро двигавшийся от дома к дому и жутким криком возвещавший, что ведьмы Фаунт-Ройала проголодались и жаждут новых душ… больше душ…

Честное слово, от твоих приставаний сам Сатана стал бы искать убежища в церкви!

Я тебе говорил, в каждом городе нужен крысолов. Если я на земле что-то знаю, так это крыс. И людей, — добавил он. — Так знаю людей, что рад проводить всю жизнь среди крыс. 

Не должен… не могу… не обязан! Вот эти слова и укладывают человека в могилу

— В Оксфорде было трудно, — сказал Джонстон. — Но в университете жизни... почти невозможно.

«Бог — самый снисходительный судья во всем Его творении... и милосердие Его превосходит любое воображение.»

«Но в этих глазах водянистой конституции никак не просматривалось. В них читался высокомерный холод, от которого Мэтью тут же опустил взгляд, чтобы не задрожать, как от дуновения декабрьского ветра в этот майский вечер.»

— Но каков был бы наш мир, если бы в нем не было перфекционистов? — обратилась Лукреция к Мэтью, решив игнорировать комментарий мужа. — Я вам так скажу: это был бы прах, тлен и неразбериха.

«Ни на какие вопросы этого мира не было легких ответов, и, похоже, с каждым годом эти вопросы все сложнее и сложнее.»

«Сейчас перед тобой целый мир. У тебя блестящее будущее. Пожалуйста... умоляю тебя, берегись тех, кто хочет его разрушить.»

— Если бы я был вполовину такой умный, каким ты себя воображаешь, — насмешливо сказал Бидвелл, — я бы строил корабли во сне!

«Некоторые принимают нерешительность за честность».

«Сатана никогда не бывает повержен.»