玛拉和莫洛克. 异影

Корона - только с виду красивое украшение, а на деле - это те же кандалы, которые с меня может снять только сама смерть.

– Богиня, кажется, нужно было нанять для тебя учителя по этикету и манерам, а то свои ты все растерял, махая мечом

– Кто-то из наёмников напал на тебя с ножницами? – спокойно спрашиваю я.
Смех Северина такой внезапный, что он начинает кашлять через несколько секунд. Анна подаёт мужу стакан воды, пока я наблюдаю, как усмешка на губах Александра меняется на довольный оскал.
– Первенство за остроумие уходит тебе. Мой брат спросил что-то похожее, но только про мыло.
– Про мыло я собиралась узнать при следующем вопросе.

– Ты со всеми удивительно быстро находишь общий язык, – ровным, но тихим голосом говорит Аарон, привлекая моё внимание.
– Это плохо? – спрашиваю я, не уверенная, пытается ли он мне сказать комплимент, или я опять ошиблась.
– Нет, наоборот. Однако я полагал, что тебе потребуется, чуть больше… моей помощи.

– Может, ещё скажешь, что и у Даниила тебе нравилось больше? – бросает он, пытаясь скрыть раздражение, но оно всё равно сквозит в каждом слове.
– Пока разница невелика. Ты, как и он, любишь держать меня при себе скованной.

– Вижу, тебе нравится в обществе моих людей куда больше, чем в моём, – наконец произносит Аарон и морщится, когда плещет себе в лицо воду. Она наверняка ледяная.
– Они мне не лгут и отвечают на все вопросы, – сухо реагирую я.

Я протягиваю ему руку, чтобы сжать ладонь хотя бы напоследок, и он сжимает мою руку в ответ. Стискивает пальцы почти до боли, держит дольше, чем нужно, не решается отпустить, и я позволяю себе и ему эту слабость.

– Неужели нужна война, чтобы Агата решила одеться как девушка? – поддевает Марк, демонстративно спрашивая Анну, а не меня.
– Или что похуже, – взмахивает руками сестра.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь тому, насколько она права, хотя она сама этого даже не осознаёт.

Меня саму удивляет решительность и отстранённость в собственном голосе. Мне страшно. Действительно страшно.

Я помню кровавые отпечатки ладоней на стенах и не могу забыть о том, что боль и смущение от моего отказа могли быть последним, что я видел на её лице.

– А каково это быть мёртвой?
– Хватит о ней так говорить, – внезапно вмешивается Аарон, хмуря нос от недовольства, – сейчас её сердце бьётся, тело полностью восстановилось. Она живая, как и мы.

Хотя несколько раз мне удалось увидеть его искреннюю улыбку. Такую, что его зелёные глаза излучали свет, которого ранее в его взгляде никогда не было. Но ни одна из этих улыбок не предназначалась мне.

но разве, Агата, я и вправду должен заплатить своей жизнью за алчность того, кого даже не знаю!?

Твоё дыхание остановится, только когда его сердце перестанет биться.

-Она умерла, думая, что я её ненавижу. Это последнее, что я ей сказал.

То ли это странная причуда старших братьев и сестёр, то ли вы с Александром настолько похожи, – по-доброму ухмыляется собеседник. – Он тоже из головы не может выкинуть привычку быть за всех в ответе, но невозможно контролировать всё. А вы двое никак не хотите это признать.

Старший принц оглядывает сломанный балдахин и, приподнимая бровь, возвращает внимание ко мне, смотря сверху вниз.

– Умно. Но ты серьёзно сломала кровать?

– Благодарю. Понравилось меня переодевать?

– Я предпочитаю кого-то в сознании, – едко отвечает он.

– И любишь быть за главного, – киваю я на свои скованные руки