Пламя одержимости

Все было так, будто она очень долго жила в темноте, и теперь перед ней проглянул проблеск далекого света. Может, если послушать про это второе крещение… побыть с этими людьми подольше… А навести чистоту в доме можно и завтра — пусть даже и придется провозиться всю ночь, прежде чем Брэд вернется домой…
Дилайла не помнила, когда наконец решила остаться, но в какой-то момент это все-таки произошло.

— Типичные фэбээровские штучки. — Карвер наколол на вилку картофельный шарик. — Влезть куда-нибудь и вывести всех из себя.

Когда в последний раз кто-нибудь говорил ей нечто подобное? Когда в последний раз хоть кто-то восхищался ею? Окружающие ее люди проявляли к ней в основном жалость вперемешку с осуждением. Она знала, о чем они думали. Думали, что уж они-то не стали бы и дальше жить такой жизнью. Что уж они-то не позволили бы такому случиться с ними. Они относились к ней как к чему-то сломанному и не стоящему починки.

– Я уже думал, ты ему вот-вот в горло зубами вцепишься.

– На мне новая блузка, не хотелось ее запачкать…

Нужно быть особенной женщиной, чтобы рассуждать об отсутствии или наличии эрекции в комнате, полной мужчин.

…чем больше времени проводишь наедине со своими сожалениями, тем сильней сживаешься с ними.

Поскольку хорошее сожаление - это как хороший фильм, который бесконечно гоняют по телику. Так и ты раз за разом проигрываешь его в голове. Представляя себе, как бы все сложилось, если б ты поступила по-другому. В каком-то смысле поводы для со-жаления - это почти что твои друзья, с которыми ты встречаешься глубокой ночью, или на закате в выход-ные, или за бокалом вина…

Большинство людей просто хотят, чтобы их слушали.

Должна быть специальная награда для матерей, служащих в полиции... И вручаться она должна в ходе публичной церемонии, в присутствии их детей и су-прутов - в том числе и бывших.

Опыт подсказывал ему, насколько это благодатная почва – измученная от хронического недосыпа аудитория, убаюканная длинной проповедью. Людские сердца в этом случае куда более доступны и открыты мудрости.

Вчера они закончили уже глубокой ночью, и он проследил за тем, чтобы участников семинара разбудили ровно в половине шестого утра. На столь коротком семинаре слишком многое предстояло охватить, и Моисей давно усвоил, что усталость делает людские умы более открытыми для Божьей мудрости.

Страх расцветал по ночам. Но вовсе не обязательно лгал. По собственному опыту Дилайлы, по ночам страх в основном говорил правду – правду, на которую днем ей почти удавалось закрывать глаза.

Голос его затих. Моисей никак не мог припомнить эту цитату из Книги Бытия. Вот если б их было двенадцать, это было бы просто идеально. О двенадцати у него много чего бы нашлось сказать замечательного.

- Она смеялась, - повторила за ней Эбби, с улыбкой кивнув. - У неё, наверно, очень милый смех?
Ну а как же иначе? И даже если б это было не так, даже если б Лори хрюкала, когда смеялась, а из носа у неё брызгали сопли, это не имело бы ровно никакого значения. Роуз всё равно считала бы, что лучше этого нет ничего на свете.

Обычно он стремился убедиться, что его новые последователи постигли истину, прежде чем принять участие в крещении.