Цитаты из книги Мастер и Маргарита

Она несла желтые цветы! Нехороший цвет.

Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!

Факт -самая упрямая вещь в мире.

Я остался в совершенном одиночестве на земле, но, признаюсь, в глубине души обрадовался.

– Что рубить дрова, – подхватил словоохотливый кот, – я хотел бы служить кондуктором в трамвае, а уж хуже этой работы нет ничего на свете.

Ведь нельзя же иметь дело с человеком, который никого не слушает!

Править пьесу - чрезвычайно утомительное дело.

Помни: нет ничего хуже, чем друзей забывать!

Все одно к одному, и все совершенно правильно.

Да, стихи... Ему – тридцать два года! В самом деле, что же дальше? – И дальше он будет сочинять по нескольку стихотворений в год. – До старости? – Да, до старости. – Что же принесут ему эти стихотворения? Славу? «Какой вздор! Не обманывай-то хоть сам себя. Никогда слава не придет к тому, кто сочиняет дурные стихи. Отчего они дурные? Правду, правду сказал! – безжалостно обращался к самому себе Рюхин, – не верю я ни во что из того, что пишу!..»

Конечно, когда люди совершенно ограблены, как мы с тобой, они ищут спасения у посторонней силы! Ну, что ж, согласен искать там.

- Боже! - Пожалуйста, без волнений и вскрикиваний.

— Положение серьёзное, но отнюдь не безнадежное, — отозвался Бегемот, — больше того: я вполне уверен в конечной победе. Стоит хорошенько проанализировать положение.

Дорогая, в том-то и штука, что закрыты! В этом-то вся и соль! А в открытый предмет может попасть каждый!

А кроме того, что это вы выражаетесь: по морде засветил? Ведь неизвестно, что именно имеется у человека, морда или лицо. И, пожалуй, ведь все-таки лицо. Так что, знаете ли, кулаками... Нет, уж это вы оставьте, и навсегда.

Первоначально он отнёсся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой, – тут арестант усмехнулся, – я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово…

Если бы в следующее утро Стёпе Лиходееву сказали бы так: «Стёпа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» — Стёпа бы ответил томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану».