Цитаты из книги Мастер и Маргарита

Нет документа нет и человека 

Рукописи не горят 

История рассудит нас . 

<<Там груды золота лежат  и мне они принадлежат >>

ему открыли немедленно, но буфетчик вздрогнул, появился и вошёл не сразу. это было понятно. открыла дверь девица, на которой ничего не было, кроме кокетливого кружевного фартучка.

Мы увидим чистую реку воды жизни... Человечество будет смотреть на солнце сквозь прозрачный кристалл...

Смерти нет... Вчера мы ели сладкие весенние баккуроты...

Не будучи знаком , позволяю себе ... но предмет вашей ученой беседы настолько интересен , что ...

-Это водка? 

-Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?

«Тoт, ктo любит, дoлжен paзделять yчасть тoго, кoго он любит»

Да, нет сомнений! Это она, опять она, непобедимая, ужасная болезнь гемикрания, при которой болит полголовы. От нее нет средств, нет никакого спасения.

И вслед ей полетел совершенно обезумевший вальс.

"...кроме того, с ней, прошу прощения, ее боров."

Люди проходили мимо Маргариты Николаевны. Какой-то мужчина покосился на хорошо одетую женщину, привлеченный ее красотою и одиночеством. Он кашлянул и присел на кончик той же скамьи, на которой сидела Маргарита Николаевна. Набравшись духу, он заговорил:

– Определенно хорошая погода сегодня…

Но Маргарита так мрачно поглядела на него, что он поднялся и ушел.

Однажды в выходной день явился в квартиру милиционер, вызвал в переднюю второго жильца (фамилия которого утратилась) и сказал, что того просят на минутку зайти в отделение милиции в чем-то расписаться. Жилец приказал Анфисе, преданной и давней домработнице Анны Францевны, сказать, в случае если ему будут звонить, что он вернется через десять минут, и ушел вместе с корректным милиционером в белых перчатках. Но не вернулся он не только через десять минут, а вообще никогда не вернулся.

рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины

Кухарка, застонав, хотела поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно закричал с седла:
– Отрежу руку!