Цитаты из книги Мастер и Маргарита

- Ты сдаешься или нет? - прокричал страшным голосом Воланд.

• Разрешите подумать, - смиренно ответил кот, положил локти на стол, уткнул уши в лапы и стал думать. Думал он долго и наконец сказал: - Сдаюсь.
• Убить упрямую тварь, - шепнул Азазелло.
• Да, сдаюсь, - сказал кот, - но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников!

«Что бы не говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луной и просто неповторима.»

У всякого большого человека есть свои фантазии.

Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье?

Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.

В числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость.

Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории...

Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!

Я о милосердии говорю… Иногда совершенно неожиданно и коварно оно пролезает в самые узенькие щелки.

"Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землёй, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, её болотца и реки, он отдаётся с лёгким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его..."

Конец зиме, конец вьюгам, конец холоду. За зиму я растерял свои немногие знакомства, обносился очень, заболел ревматизмом и немного одичал. Но брился ежедневно.

О Боги мои! Яду мне, яду!

Свежесть бывает только одна - первая, она же и последняя.

Ведь бывает же так, королева, чтобы надоел муж.

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас.

Перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто его подвесил.