— Смотри… Вот была речка Невья, — Савватий провёл рукой, показывая течение речки. — Её пересекли плотиной. Выше плотины разлился пруд, ниже плотины построили завод… Речка с плотиной — это крест. Знак жертвы. И всё вокруг принесено заводу в жертву, ведь жизнь у нас — ради завода. И тобой я тоже ради него пожертвовал.
Невьяна молчала. Савватия, объясняющего мир, она и полюбила.
— Я бы принял это, Невьянушка. Отрекаются же монахи от всего… Но завод — не монастырь. Завод основан на работе, а работа есть преображение силы. Какая же тут сила? Не божья воля, нет. Завод в общий узел завязывает воду из пруда, воздух из мехов, землю — руду, и огонь. Четыре стихии. А стихии — это язычество. Не напрасно же вогуличам в заводском деле чудится камлание. Завод кудесит со стихиями — камлает. И мы все тут камлаем, сами того не ведая. Не богу служим, а заводу. Мы ему себя по своей воле в жертву приносим, как те люди, что по зову демона в костёр кидаются.
Савватий снова с болью обвёл взглядом и завод, и Невьянск, и Лебяжью гору, и чёрно-искристое небо с луной и созвездиями. Он всё понимал про завод. Понимал, что завод подчиняет вольные души своих людей. Но для него — он знал это — не было в мире места важнее завода.
Ваша оценка
3 понравилось
