Невьянская башня

— На Руси, может, демонам и воля! — победно гремел Акинфий Никитич. — А у нас на заводах они работать должны! Заводы и демонов приставят к делу! Умеешь огнём адским палить — тогда лезь в домну, там тебе и место! Так что усвойте, железны души: заводам демоны — холопы!

Чего нету, до того и не дойти. Красно солнце тёмной ночью не найти.

Порой в человечьем роде встречается порода, как среди простого железняка встречаются магниты. Магниты будто бы хранят божий замысел на железо — так что порода и есть отсвет божьего замысла.

Кабак — это тебе не шинок, тёмный, грязный и на задворках, куда могут вломиться Артамоновы «подручники» с погромом, ибо Демидов не любит пьянства. Кабак — это какой-никакой, а порядок.

Молотовые мастера — они такие: при своей грубой работе тонко чуют невидимую внутреннюю порчу в железе, чтобы выбить её точными ударами молотов.

дар — волю держать истину, как Илия держал истину среди народа Израилева.

Душа — ничему не цена.

— А как же демон?
И Гаврила вдруг рассмеялся, словно вопросу ребёнка.
— Да везде они, демоны! — он махнул рукой. — Что ж теперь, не жить?

Башня, демон, пламень — к чему они сейчас?.. Они остались в какой-то волшебной детской сказке. А казённая бумага была сильнее любого демона.

Не жалей меня, мой хороший, — негромко сказала она. — Я счастливую жизнь прожила. Меня правда вела. Вы её забыли, потеряли где-то… А она — под босыми ногами, Гаврюша. Надо землю заботой и лаской лелеять, а не рвать и не жечь. Хлеб надо растить, стадо пасти, рыбу ловить, на всякую любовь без стыда любовью отвечать, и тогда мир в сердце будет. Домик, пашня и милый друг — вот он рай земной, Гаврюша. Вот где душа цветёт!