Примара

Совать нос в частную жизнь другого человека — страшный грех.

...она все больше походила на кошку, которая гуляет сама по себе: осторожная, молчаливая, диковатая, презирающая ласки. Такая сядет на колени только к тому, кого сама выберет.

Нет, это не бестактность, это правда. А правда не может обидеть… 

Читальный зал музея изначально был похож на лабиринт, многие не случайно сравнивали его с паутиной, но при свете он хотя бы не производил столь зловещего впечатления. 

Я понимал, что должен испытывать восхищение перед величием музея с его необъятными каменными колоннами, впечатляющим внешним двором с толпами туристов, галдящих на разных языках, вавилонским столпотворением на ступенях и читальным залом, в котором вполне могла бы разместиться вся библиотека Мосонского колледжа. 

мы не властны в своих чувствах；это они выбирают нас

Она была для меня воздухом, без которого я задыхался

Странно, как можно писать о том, чего не можешь сказать.

Сесили Фостер никогда бы не вынудила свою дочь выйти замуж без любви, но ведь Розалинда могла со временем полюбить его, особенно учитывая печальную перспективу через месяц лишиться дома и отправиться приживалками к дяде в Йоркшир.

Какое облегчение - знать, что не надо извиняться за свою любовь к книгам и картинам.

Не так давно она с удивлением обнаружила, что в ее окружении много людей, предпочитающих общаться с мертвыми, а не с живыми.

В жизни вообще мало справедливости.

“Cordelia had always imagined a proposal of marriage as a sort of magical transformation: one minute, perhaps, you were still wondering whether he really did care for you; the next (provided you adored him) you were the happiest woman on earth.”

“it's like being reminded of something, and not being able to remember what it reminds you of...”

...“a book without a press-mark, madam, would be like a soul without a name upon the Day of Judgment”...

Она считала, что каждая человеческая эмоция оставляет свой след в материальном мире.

Голос был частью меня; он так и сказал; он знал обо мне всё. Он был воплощением - или обнажением - моих самых худших страхов....

Это правда. А правда не может обидеть...
Во всяком случае, не должна.