Кафедра

Знаете, как у нас собирают утильсырье? Вот
нашему научно-исследовательскому институту тоже пришла разнарядка: вынь да
положь такое-то количество тонн металлолома. А откуда его взять? Все
понимают, что глупо, а передоложить никто не хочет. Все-таки вышли из
положения: изъяли из общежития железные кровати, автогеном порезали,
сдали...

• И вы еще смеетесь?
• А что делать, плакать?

- Напрасно вы при нем, - сказал Скворцов.

• А что? Разве он...
• Нет. Просто пай-мальчик, потому и может продать. И не потихоньку, а в

Под ветром бурьян в степи весь полег, прижавшись к земле, еле шевеля
иссохшими пальчиками. Сквозь мутную мглу наверху солнце проклевывалось,
как воспаленный, нехороший глаз.

Лида Ромнич смотрела в степь: она лежала кругом, истерзанная огнем и солнцем, расстрелянная, замученная, потерявшая облик земли.

Между окнами висел плакат с лозунгом: "Предотвратим залет мухи!"

Знаете, был
у меня приятель, Гоша Марков. Посадили его еще до войны. Что делать? Сел.
Без семьи, холостой - отчего не сесть? Они ему: "Подпиши". - "Помилуйте, -
говорит, - как же я подпишу, коли это неправда? Меня маменька еще в
детстве учила не врать, и крепко выучила. Рад бы, а не могу". А сам
смеется. Даже полюбили они его там, на допросах, бывают же парадоксы! А в
зубы его ткнули раза два, не больше. И, представьте себе, дали ему всего
восемь лет. Это - по-человечески. Я вот тоже надеюсь.

- Самое скверное, - сказал Скворцов, отойдя на приличное расстояние, -
это полное равнодушие к нарушению законности.

Асино душевное здоровье, доброе равновесие помогли ей и тут не сломаться. Трудно, но воля есть воля. Писала письма родителям — веселые, смешные, — и самой становились легче. Иногда уходила в клуб, играла там на рояле. Музыка тоже помогала — спасибо маме. И странно — чем грустнее вещи

- В тихом омуте черти водятся.

• Пуская водятся. В человеке должны водится черти.

Мы, педагоги, должны бороться за своё святое право на двойку. Нас гнут, а мы не гнёмся. Нас толкают, а мы упираемся. Итак, да здравствует двойка!