Цитаты из книги Скорбь Сатаны

В настоящее время, — продолжал он, — множество женщин подняли крик, как куры на птичнике, о своих «правах». Их величайшее право, их высшая привилегия — направлять и оберегать души мужчин. Это они по большей части отвергают как нечто нестоящее.

"Обидная откровенность не благородство, а только грубость. Действовать благородно лучше, чем говорить".

"Одно из главных преимуществ богатства - то, что оно дает нам способность удалять чужие несчастия от нашего личного внимания".

Пусть философы говорят что хотят, но обладание деньгами обеспечивает удовольствие и могущество.

Все это хорошо говорить о славе, но чего стоит слава, если человек слишком беден, чтобы пользоваться ею. Кроме того, литература более не поддерживает своего прежнего престижа: слишком много на ее арене, слишком много газетных писак, воображающих себя гениями, слишком много полуобразованных дам-писательниц и новых женщин, думающих, что они так же талантливы.

И с чего вы вздумали утешать людей, которые обычно причиняют себе муки только по собственной глупости?

...каждый индивидуум защищен стеной своего тела, за которым его не разглядят ни друзья, ни враги. Каждый человек есть одинокая душа, заключенная в собственноручно созданную тюрьму; оставшись наедине с собой, он часто ненавидит себя, а иногда даже боится чудовища, которого прячет за приятной телесной маской, и старается забыть о его существовании, погружаясь в пьянство и распутство...

Да, совершенно удивительно, как слава порой ускользает от людей в тот самый миг, когда они, казалось бы, уже схватили ее за хвост. Только что их всячески расхваливали, но проходит время, и уже ничто не вернет им былую известность.

• Всё во вселенной совершенно, - сказал он, - кроме этого любопытного создания - Человека. Приходилось ли вам задумываться о причинах того, почему в несравненном замысле Создателя лишь он один неполноценен?

Мы подошли к той исторической эпохе, когда социальное положение и родословная не значат ничего, и всему виной невероятное тупоумие тех, кто ими обладает.

Можете верить мне, или не верить – веру нельзя навязать.

Людские желания беспредельны; единственно, чего ни один из них, по-видимому, не хочет, насколько я заметил, это прервать знакомство с дьяволом!

Я сделался раздражителен и нервен – предчувствие какого-то зла омрачило светлое сознание неожиданного счастия.

Я был прижат в угол моими собратьями, которые оспаривали мое место в жизни.

Как я не мог плакать, так я не был способен обратиться к Богу в моем отчаянии.