Женщины

— Как мне его разлюбить?
— Никак. Ты просто терпишь. И продолжаешь жить.

В стране, что так воспевает молодость, мы потеряли ее, едва нам исполнилось двадцать. Мы научились мириться со смертью и навсегда забыли ощущение бессмертия. Мы лицом к лицу встречались с человеческой слабостью, с темной стороной самих себя… Война разрушила наши судьбы, предала доверие, выбросила на обочину общественной жизни. И мы все еще там. Интересно, сможем ли мы вернуться?

Мартин Лютер Кинг назвал эту войну неправедной. Я и сама начинаю так думать. Но разве нельзя поддерживать наших ребят и при этом ненавидеть войну? Наши парни каждый день умирают, отдавая долг стране. Разве это уже ничего не значит?

Мы живем в странном мире. Изменчивом и смутном. Мы — американцы — разучились говорить друг с другом, разногласия кажутся непреодолимыми.

Может, мимолетное счастье — это все, что нам полагается? Счастье навек — слишком дохрена для мира, который катится в жопу.

Здесь нет времени на скорбь, хотя причин для нее предостаточно.

Здесь жизнь бежит в бешеном темпе. Большую часть времени я либо напугана, либо измотана.

Ко мне попадает все больше ребят прямо из глухих джунглей, они словно неживые, словно мертвы изнутри. Они бродят по зарослям, кругом мины и снайперы, у них на глазах подрываются их друзья. Это ужасно.

Соболезнования — бесполезная хрень, но что еще тут скажешь?
Если бы я все еще верила в милосердного Бога, я бы послала тебе свои молитвы.

Даже не знаю, как сказать. На прошлой неделе полиция Окленда убила моего брата Уилла. Перестрелка с «Черными пантерами». Десять попаданий, стреляли даже после того, как он сдался.

Это прозвучит странно и даже абсурдно, но во Вьетнаме я нашла свое призвание. Мне нравится то, что я делаю, здесь я и правда приношу пользу.

Фрэнки со всех ног кинулась в операционную, за спиной у нее что-то взорвалось. Кажется, снаряд попал в штаб Красного Креста.
По всему лагерю мельтешил медперсонал в касках и бронежилетах, кто-то до сих пор был в пижаме, все бежали в свои отделения, готовились принимать раненых, расставляли подставки для носилок.

Жизнь здесь — совсем не то, что я представляла. Я нашла работу в местной больнице, и, честно говоря, это скука смертная.
Мне нужно подыскать что-то еще. Чувствую себя леденцовой леди, меня уже тошнит от этого. Нас, ветеранов, тут не особо жалуют.

Знаю, потеря Джейми проделала огромную дыру в твоем сердце, но ты очень молода. Не дай сраной войне забрать у тебя молодость.

Вьетнам преподает много уроков, даже слишком много, но этот, без сомнения, таков: жизнь коротка. Не уверена, что раньше я и правда это понимала

Война выглядит иначе, если смотреть на неё с безопасного расстояния. Но стоит подойти ближе — и всё изменится.

В войне нет победителей.

Жизнь коротка, а сожаления вечны.