Жизнь Бенвенуто Челлини

Полное название этой книги - "Жизнь Бенвенуто, сына маэстро Джованни Челлини, флорентийца, написанная им самим во Флоренции" (La vita di Benvenuto di Maestro Giovanni Cellini fiorentino scritta per lui medesimo in Firenze). Изданий она выдержала множество :)
Эпохе Возрождения не перестаешь удивляться - кажется, будто Земля совершила титаническое усилие и на сравнительно небольшом временном отрезке произвела на свет невиданное количество поразительно одаренных людей. Причем одаренных не в одной, а в нескольких областях творчества. Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, Петрарка, Эразм, Дюрер, фон Гуттен, Сервет... и еще примерно с полкилометра славных имен. О социокультурных предпосылках возникновения Ренессанса и расцвета всех искусств говорено уже тысячу раз - а все равно удивительно.
Бенвенуто Челлини - скульптор, ювелир, медальер, музыкант, поэт, теоретик искусства, на склоне лет открывший в себе талант писателя. Приключений и превратностей судьбы в его жизни даже по меркам той насыщенной событиями эпохи хватило бы на нескольких человек. Вспыхивавший как порох дуэлянт, не гнушавшийся и ударов из-за угла, ювелир при дворе римских пап Климента VII и Павла III, управляющий монетным двором, узник замка Сант-Анджело, беженец, вернувшийся спустя несколько лет во Флоренцию и работавший под покровительством Козимо Медичи, монах, покинувший лоно церкви...
У Челлини-писателя сочный, образный, временами едкий язык. Нота бене: стиль изложения характерен для XVI века и современному читателю с непривычки может показаться неудобочитаемым, но это только поначалу. Здесь хочется сказать отдельное спасибо прекрасному переводчику М.Л. Лозинскому, благодаря которому авторский текст можно читать в первозданном виде (существуют и другие переводы, но лично мне этот как-то ближе). А еще - Н.Б. Томашевскому, специалисту по литературе эпохи Возрождения, - за подробнейшие примечания.
Справедливости ради нужно сказать, что практически все конфликтные ситуации - будь то межличностная вражда или состязания в мастерстве - описаны Челлини в духе, до странности напоминающем расхожую в наше время фразу: "Все дураки, один я - д'Артаньян!" Но, положа руку на сердце, а кто из нас не грешит этим?
Как источник по жизни и быту итальянских городов в эпоху Ренессанса, книга Челлини очень хороша и информативна. Всем, кто интересуется историей и культурой Италии (да и вообще Западной Европы), будет интересно.

- Так, кто тут у нас? Имя, фамилия, значит. Иванов, записывай! Так, Челлини... Бенвенуто Джованниевич.. тьфу ты, язык сломаешь.

• Сложив престарелые ладони, отец мой поднял вместе с ними очи к богу и сказал: «Господи, благодарю тебя от всего сердца; этот мне очень дорог, и да будет он Желанным». Все те. лица, которые были при этом, радостно его спрашивали, какое ему дать имя. Джованни ничего другого им не ответил, как только: «Да будет

• Желан Иваныч, значит. Так-то попроще вышло. Ишь, как по-писаному говоришь. И что ж мы делаем тут, Желан Иваныч? Пишем, выходит?
• Все люди всяческого рода, которые сделали что-либо доблестное или похожее на доблесть, должны бы, если они правдивы и честны, своею собственною рукою описать свою жизнь.
• Мемуары? Эт дело хорошее, это почти как чистосердечное признание. Давайте пройдемся по тексту прямо, с вопросами. Только сначала, Желан Иваныч, у нас вопросы к вам... вот Варка, некто... Бе-не-де-тто, дал же бог имечко... Венедикт Варка вам кем приходится, он как на ваше признание повлиял? А некто Лозинский, Михайло Леонидыч, другой сообщник ваш, переводчиком названный - он как, много отсебятины внес в показания ваши?

• Вот, говорят, собственноручно изготовляли не только оружие, но и к нему всяческие дополнения, в том числе боеприпасы. Это ж терроризм, дорогой вы мой человек, нельзя ж об этом писать и публиковать!
• Собственноручно также изготовлял я и тончайший порох, каковому я нашел наилучшие секреты, какие когда-либо до сего дня кто-либо другой находил; и об этом, чтобы не очень распространяться, я скажу только одно, чему изумится всякий, кто опытен в этом деле. Это то, что при весе моего пороха в одну пятую веса пули, пуля эта у меня на двести шагов попадала в белую точку.
• Не очень распространяться - это вы правильно, это так и надо, так-то оно можно. И что, белку в глаз прямо можно?

• Ладно, продолжим. Жалуются на вас, Желан Иваныч. Вот как на представителей духовенства выходили с пищалью - это что же получается? Нехорошо это.
• Он поклялся, что приведет столько испанцев, что они меня изрубят на куски, и убежал бегом, а я тем временем, отчасти веря этому их смертоубийству, решил мужественно защищаться и привел в порядок одну свою чудесную пищаль, каковая мне служила, чтобы ходить на охоту, говоря про себя: «Если у меня отнимают мое имущество заодно с трудами, то еще уступать им и жизнь?».
• Самозащита, выходит? А охотничий билет у вас как, в порядке? Ты фиксируй, Иванов, фиксируй.... А, вот некто Паголино подтверждает, что голубей стреляли из пищали - но могли этим причинить ущерб музейным экспонатам большой ценности. Что ж вы, Желан Иваныч... А павлинов - что ж птичек-то не пожалели? Говорите, мясо от болезней пользительное? Эка!

• А вот еще - черным копательством вроде как занимались. А государственная доля в найденных кладах как же?
• Эти самые искатели от этих самых крестьян получали иной раз эти сказанные вещи за сущие гроши; за каковые иной раз, и очень даже часто, повстречав искателей, я им давал во много раз больше золотых скудо, чем за сколько джулио они только что купили. Это обстоятельство, помимо большой прибыли, которую я из него извлекал, каковая составляла десять на один, а то и больше, делало меня вдобавок желанным почти всем

• Вот это я понимаю - прибыль! Хотя коли сами не копали - так это, выходит, никакого преступления нету. С другой стороны, оно, конечно, обогащение бы проверить, как оно по декларации - так это пусть налоговая копает, не выполнять же нам ее-то работу за них, верно? Вот и я так думаю, Желан Иваныч.

• Хотя вот смотрю я, Желан Иваныч, на все ваши прегрешения и на то, что вы руками этими сделали, чудеса какие... вот думаю я - это ж как, гений и злодейство али времена такие были тогда, иначе - никак?

Я получила эту книгу несколько лет назад в результате книгообмена на набережной г.Казани.
Читается она довольно таки тяжело, поскольку написана средневековым стилем. Имена собственные зачастую искажаются автором случайно либо намеренно. Хорошо хоть в книге есть примечания. Радует также наличие фотографий работ Челлини. Книга позволяет погрузится в атмосферу средневековья, узнать больше о жизни итальянских художников и вельмож. Поразило, что Бенвенуто Челлини при всей своей насыщенной художественной деятельности был таким бретером. Также очень интересны подробности его жизни в итальянской тюрьме. Эту книгу стоит прочитать для общего развития

А мне страшно понравились и книга, и герой. Он, конечно, не без самовлюблённости товарищ, но это скорее, на мой взгляд, свойство всего того времени. И в конце концов, если мы говорим о творцах, художниках( в самом общем смысле слова), то бишь живописцах, скульпторах, музыкантах, архитекторах и т.д., то важнее результаты их трудов, какими бы ни были сами люди.
Бенвенуто самоуверен, но крайне прост. Он часто негативно высказывается о других золотых дел мастерах или скульпторах, но кто любит конкурентов? Его забота об отце, а потом и о семье сестры не могут не тронуть. Печально читать в примечаниях, что за Персея с ним так до конца и не расплатились, как, впрочем, и за многие другие работы.
Я ни в коем случае не идеализирую Челлини, но и не могу его осуждать. Он оставил свой след в культуре Возрождения и уже этим хорош. Для меня это, безусловно, положительный персонаж.

Не вполне исторически достоверная автобиография времен Возрождения. Забавное сочетание экстраверсии и эгоцентричности. Автор с одной стороны описывает только то, что касалось до него непосредственно, с другой же вообще не описывает себя самого. Столь полное отсутствие у человека какой бы то ни было внутренней жизни поражает хотя бы потому, что соседствовало с немалым, по-видимому, талантом. Характерны и прорывы бессознательного, ярко проявляющиеся в видениях и галлюцинациях. Хотелось бы понять, насколько типичен данный вид психики для своего времени, но едва ли это проверяемый факт.

Книге не хватает хорошего, развернутого вспомогательного аппарата. Имеющихся комментариев недостаточно. Хотелось бы знать исторический контекст той эпохи; реальные, а не выдуманные Бенвенуто (в людях автор разбирался скверно) черты крупных исторических фигур; объективные бытовые аспекты. Пусть даже из-за этого книга бы выросла от 600 до 800 страниц, но чтение стало бы более оправданным. А так я потратил неделю, но у меня нет ощущения ни знакомства с биографией Челлини (ибо местами он, очевидно, брешет), ни объективного восприятия Италии эпохи Ренессанса, ни удовольствия от протокольного стиля автора.

Не ужасно. Можно потерпеть в рамках знакомства с классикой, тем более что читается легко. Но не более того.

Флоренция встречает путников словам ее славного мастера - Данте. Их можно встретить на камнях, в начале высоких лестницы поднимающиеся от ворот Флоренции в Сан-Миниато. Нигде больше итальянский путешественник не будет чувствовать такого волнения как в этом городе. Не будет вспоминать о великих мастеров которые ходили по этим дорогам. Каждая флорентийская дорога напоминает нам пути их лишений.

Восхождение под небом Тосканы, путешествия по лестнице старых кипарисов, с вершин которых виднеется город. Нынешняя Флоренция, созерцая из Сан-Миниато, мало чем похожа на ту, к которой стремился вернуться из Франции Бенвенуто Челлини. По целые века не изменились в ней только высокие темные стены францисканской церкви Санта-Кроче. Созерцая покрасневшие купола собора и Сан-Лоренцо, мы задумываемся над сложной и изменчивой судьбой города, за его замечательным жизнью и над славой его бесчисленных гробниц. И все же сердце подсказывает, что это Флоренция, и сама Флоренция эпохи Возрождения. В ней что-то навсегда осталось с тех времен, в чистоте и строгости ее очертаний, в лазури ее блаженной долины, в изгибе Арно, протекающей с гор Казентина.

Она запечатлевается отсюда в одном взгляде, памятном и воспоминаемом потом на всю жизнь. Нет, кажется, человека, у которого этот хорошо известный «общий вид» Флоренции не пробудит чувство близости к высшей чем земной, красоты.

«Жизнеописание» Бенвенуто Челлини возвращает нас в ту эпоху. Это автобиография известного итальянского ювелира и скульптора, живописца и медального мастера. Эта книга настоящая достопримечательность мировой литературы, позволяет прикоснуться к эпохе Возрождения, почувствовать ее атмосферу и увидеть глазами известного мастера. Фигура Бенвенуто довольно противоречивая, классический импульсивный итальянец, который действует и живет моментом, его действия темпераментные. Сильная харизма и очень непростой характер не раз приводят к изгнанию и угроз. В этой книжке не будет мастерских описаний природы и города. Книга - поток сознания. Здесь минимум рефлексий, больше активных действий. Челлини творил в течении маньеризма.

Именем маньеризма называют ту эпоху итальянского Возрождения, которая заключена в пределы XVI века. На необъятном кладбище истории, бесследно поглотив целые народы, среди запутанного лабиринта могил, памятник маньеризма высится одиноко и отдельно, прекрасный и закончен, как творение художника. В этой эпохи было то, что поражает полнотой жизненного существования. Другие эпохи проходят перед нашим взором, как идейные волны бесконечного исторического прилива. Маньеризм обращается к нашим чувствам, мы постигаем его так же как постигаем состояние окружающего нас мира, — взглядом, дыханием, прикосновением. Для познания мало одного умозаключения. Не столь важно суждения ума, сколько мгновенное впечатление взгляда. Смерть маньеризма больше похожа на сонный плен - тот плен, который держит в своих легких оковах людей Флоренции, вылепленных флорентийскими скульпторами на флорентийских гробницах. Едва заметная гордая улыбка на их тонких губах знаменующая индивидуализм, победу человечества над смертью.

Итоги:

«Жизнеописание» как и сам Бенвенуто Челлини прекрасно передает маньеризм. Видимость, импульсивность, игра со смертью. Многие моменты в книге поразят зрителя далеко не положительно. Не сомневаюсь, что Бенвенуто неоднократно украсил и украшал свои приключения, как побег из башни замка на простынях и другие. Также упоминается имена мастеров, и описывается процесс создания скульптур и живописи. Книга невероятная и прекрасно передает дух эпохи.

Искусство кажется главным занятием Флоренции XV- XVI века. Для создания того, что осталось или было потеряно, были необходимы усилия целой плеяды художников. Ведь необходимо, чтобы художественное чувствовалось во всем как основа жизни. Историки культуры знают, как Возрождение сделало искусством все - любовь, образование, торговлю, даже политику, даже войну. Никогда человечество не было так беззаботно относительно причины вещей и никогда оно не было так чувствительно к их явлений. Мир дан человеку, и поскольку это - малый мир, то в нем драгоценные все, каждое движение голого тела, каждый завиток виноградного листа, каждая жемчужина в уборе женщины. Для глаз флорентийского художника не было ничего малого и незначительного в видении жизни. Все составляло предмет познания.

Скажите Бога ради, за что мне было это? Скучно, заунывно, противно, мерзко.
Начинал Бенвенуто свои мемуары довольно бойко, описывая еще своих предков, происхождение, состояние семьи. Так же легко прошло знакомство с маленьким Бенвенуто. Думаю, многим знакомо, когда родители пытаются реализовать свои мечты и амбиции через них, так и отец хотел, чтобы сын занимался музыкой, играл на флейте. Сын был желанным и долгожданным, шутка ли, восемнадцать лет ждать появления первенца – девочки, - а потом и сына. И поскольку верования в знаки и предсказания были сильны, то так и родители замечали то, что, как им казалось, предвещало великую судьбу Бенвенуто. Забегая наперед, хочется отметить, что автор мемуаров таким себя и чувствовал, и выставлял – великим и непревзойденным во всем. Остальная часть мемуаров, в которой Челлини описывает уже свою взрослую жизнь, оказалась слишком тягомотной, скучной и однообразной. Ведь он описывает свои похождения, удовлетворение плотских потребностей (не в самой приятной форме), и множество драк, убийств и побегов. Схема такая: приехал в город, выполнил заказ, параллельно склоняя девиц к «любви», подрался/убил, попал под подозрение, уехал. Иногда сюда еще вклинивались описания попадания в тюрьму, побега, избиения женщин…
Порой задаешься философским вопросом: а стоит ли мне знать биографию автора скульптуры, романа, стихотворения, оперы и т.д., прежде чем начинать свое знакомство с его детищем? Ведь не всегда факты помогают в понимании произведений искусств, а лишь мешают. Так и в данном случае: Челлини сделал все возможное, чтобы я не имела ни малейшего желания загуглить и посмотреть его скульптуры, к примеру. Хуже того, он ведь не просто совершал различного рода мерзости, а еще и с таким смакованием описал их в своих мемуарах. Во Флоренции есть бюст Челлини, так же его имя упоминалось в кино, ему посвящены книги, так что важности Бенвенуто как мастера своего дела я уменьшить не могу, даже если бы и хотела. Вопрос в другом: можно ли ему простить все те дела, который он натворил за свою жизнь и оправдывать это гениальностью?
В общем, полезности эта книга мне не принесла, а лишь отобрала драгоценные часы свободного времени...
И отдельно хочется сказать о языке книги: слишком тяжеловесно, много повторов даже в пределах предложения (которое может растянуться на добрую половину листа). Но не Пруст это, не Пруст…

Эту книгу я читал не один раз. И не один раз представлял себя рядом с ее автором и героем - в мастерской или же за одним столом... Думалось, чтобы он сказал мастеру из "далекой Московии,, как бы отнесся ко мне и моим работам? Странно, но мне кажется мы могли бы поладить...Бретер, скандалист, грубиян -да, но почему то почти никто не видит, что за этим-глубоко верующий и честный( и, думаю, очень "тонкокожий,, , что старается скрыть) человек, верный своим друзьям и внимательный к близким? Но как же его достали чванливые собратья по цеху, у которых зависть и интриганство идет впереди мастерства, жадные заказчики, которые хотят "сделайте нам красиво,, - плохо понимая таинство создания Искусства и труд Творца...И толпы этих,"третьих помощников младшего заместителя,, которых "по десять в каждую дверь,, Да, Челлини неохотно предается рефлексии, он как будто торопится жить, творить- и Время отступает перед его напором... Доводилось испытывать нечто подобное, когда сложнейшая работа как по волшебству создается в короткий срок, а бывает и несложная -" вымучивается,, подолгу...Я стоял и стоял на лестнице Лувра перед Нимфой Фонтебло, просто раскрыв рот от художественного и технического (ха...ау,литейное оборудование 21 го века!) совершенства, осознавая ,что нам было бы нечего рассказать Мастеру. Разве только посетовать , что "разодетых снопов соломы,, стало в разы больше и что ныне не "художники не подчинены закону,, , а богатые проходимцы... И ничего не решишь шпагой...Все таки Реннесанс был временем героев, в нашу эпоху "деловых людей,, судьба Бенвенуто была бы трагична...Может быть, поэтому Гении и стали так редки? Не буду обвинять Челлини в бешеном темпераменте, а мысленно выпью с ним Кьянти и поклонившись , попрошу показать мне как держать резец.

Действующие лица:
я (та, которая наивная, в начале пути);
я (та, которая оптимистка, в середине прочтения);
я (та, которая реалистка, дочитавшая книгу);
гость (Никас Сафронов)

я (наивная) - Ура! Какая замечательная, судя по описанию и рецензиям, книга мне досталась! Про обожаемую Италию, времена Медичи, талант и успех!
я (оптимистка) - Ну... да, впереди же еще добрая половина книги. Возможно, дальше я прочту что-то, кроме воспоминаний талантливейшего (со слов автора) мастера, которого в основном стараются оскорбить, унизить, обидеть, недооценить, а то и запереть и даже убить! Может быть поэтому у него совсем не остается времени творить и в срок сдавать заказы...
я (реалистка) - Не покидает стойкое ощущение, что наслушалась сплетен брюзжащего старикашки: и все-то вокруг плохие, и делать-то ничего не умеют! Один он - и чтец и жнец и на дуде игрец!
Везет мне в последнее время на самовлюбленных с ноткой "мюнхгаузенства" главных героев. Но, если в предыдущей книге «Тартарен из Тараскона (сборник)» Альфонс Доде главный герой мне мил и расставаться с ним было грустно, то здесь я ликую! Ура! Наконец-то закончилось нудное самовосхваление, растянутое на 1000 страниц!
я (наивная) - А какая интересная манера изложения текста! С первых страниц понимаешь, что перед тобой не современная книга, а нечто древнее, аутентичное!
я (оптимистка) - Привыкла и уже совсем не отвлекаюсь на тарабарщину: "та, которая эта, от которой поначалу меня немного подташнивало"...
я (реалистка) - Читалась книга нелегко. Повествование наполнено сотнями имен и фамилий, если исключить из текста вечные: "тот, который, этот", то оно сократится, наверное, на треть, а суть не пострадает.
А в чем же суть? От чего же эту книгу признают шедевром того времени?
гость (НС) -

я (реалистка) - жизнь Бенвенуто Челлини обрела несколько киновоплощений, одно из них, отражает мои ощущения от прочитанной книги наиболее точно. В фильме «Золото» 1992 года Челлини представлен в комической роли. Во время осады Рима армией Карла Бурбона, он выстрелом из пушки сбивает голову Карлу, но папа не благодарит, а отчитывает его.

Жизнь Бенвенуто Челлини. Лучше бы я не знала ничего о его жизни. Мне жаль потраченного времени на это произведение. Если люди, жившие в эпоху Возрождения, хоть капельку походили на Бенвенуто, то это было жуткое общество. Общество горделивых и тщеславных людей. Конечно Бенвенуто Челлини гений своего ремесла. Его характер и нрав способствовал развитию мастерства во многих областях искусства. Музыкант по великой воле отца. Ювелир, живописец, скульптор по душевным стремлениям. Воин, убийца, задира от дурного себялюбия. Вся книга о себе любимом, о своей сверх честности, безумном таланте, железной воле и о тех недостойных, которые были хоть немного с этим не согласны. Фу-фу-фу! Лучше бы он не писал эту книгу. И её не переводили бы на русский язык. И я бы её не прочла.
Единственное что можно из прочитанного почерпнуть, что от подобной горделивости не умирают, а живут долгую, и как видимо, счастливую жизнь. Хотя многие и стремятся приблизить её конец.