Цитаты из книги A Wild Sheep Chase

....Нам с тобой , наверное, следовало родиться где нибудь в России XIX столетия. Мне - князем Таким -то , тебе - графом Сяким-то.

Все хотят убежать от скуки, я хочу влезть в эту скуку поглубже. Будто двигаться в час пик против теченья толпы...

Но самым неприятным оказалось проснуться в кромешной тьме. Когда просыпаешься и открываешь глаза в темноте, кажется, что весь мир теперь придется сотворять заново.

Чем дальше в будущее прочерчивать линии несовпадающих взглядов – тем шире будет зазор несовпадения между ними. С тех пор у меня больше нет «моего города». Нет места, куда возвращаться... При одной мысли об этом на душе полегчало. Никто не жаждет со мною встречи. Я никому не нужен – и никто не надеется, что может быть нужен мне.

Тело затекло так, что я не ощущал ни внутренностей, ни кончиков пальцев. Будто чернильные сумерки просочились сквозь кожу и своей тяжестью пропитали меня изнутри.

Здесь ведь как с дыркой от бублика. Скажем ли мы: «внутри нет ничего», или будем утверждать: «есть дырка», – все это сплошные абстракции, и вкус бублика от них не изменится.

Я поднялся с дивана, скрестил руки на груди и обошел всю комнату в поисках какого-нибудь занятия – но в голову так ничего и не пришло. Все, что могло нуждаться хоть в малейшей уборке, было тщательно убрано Крысой. Даже высоченный потолок был отчищен от пыли и копоти до последнего уголка...

Распрощавшись с работой, я почувствовал странное облегчение. Жизнь понемногу становилась проще и проще. Я потерял свой город, потерял юность, потерял друга, потерял жену, а через три месяца потеряю слово «двадцать» в собственном возрасте. Я попытался представить, что со мной будет к шестидесяти. Бесполезно: что можно представить? Тут не знаешь даже, что через месяц произойдет...

У меня все время такое чувство, будто сейчас – это совсем не сейчас. И что сам я – не я, а вроде бы кто-то другой. И что здесь – это где-то совсем в другом месте. Это чувство это живет во мне очень долго. Где бы я ни был, чем бы ни занимался – оно постоянно преследует меня уже, наверно, лет десять.

А нервничать - значит уступать своим слабостям и душевным искусам.

«…это только характер может меняться с возрастом; ограниченность же человека не меняется до самой смерти…»

На лице её не было ничего, что я бы назвал выражением. И я вспомнил такое, что видел когда-то давно, — фотографию города, опустившегося на дно моря.

Самое наболевшее никогда не высказать толком....Ты об этом ?

И потом, тут кого ни жалей – под ножом мясника все будут равны, что Первый Баран, что Пятидесятый. «Всех друзей – на пикничок, на чудесный шашлычок!»...

К новому городу тело привыкает, как к новой одежде – не сразу.

- Детей не заводишь? - спросил Джей. - По возрасту уж пора бы... - А не хочу, - ответил я. - Серьезно? - Ну ты представь: родится кто-нибудь, вроде меня, - что я с ним буду делать?

Я закурил вторую сигарету, заказал себе второй виски. Надо сказать, что больше всего я уважаю именно вторую порцию виски. Если с первым виски успокаиваются нервы, то со вторым приходит в порядок голова. С третьего же и далее - уже ни вкуса, ни смысла не остается: простое перекачивание жидкости из рюмки в желудок.