Цитаты из книги Слэпшот

– То есть… ты пойдешь со мной? – Я бы предложил тебе не пойти. Вместе. Но это все же твой отец. Не хочу его расстраивать, чтобы не оказаться где-нибудь в Мексике в секс-торговле. – Что ты смеешься? Твой отец же рэпер, а я следил за делом Пидиди, – со знанием дела выдает Гаррет, заставляя меня рассмеяться. – Как раз хотела тебе сказать, что вечеринка будет в белом. – Смешная шутка, – говорит он, но тут же становится серьезным, когда видит выражение моего лица. – Ты же пошутила, да?

– Пойдем на настоящее свидание. – Еще одно доказательство, что ты вовсе не джентльмен. – Это еще почему? – Обычно на свидания водят до того, как заставляют девушек кончить. – Я придумал это свидание для того, чтобы попробовать тебя вернуть. И это было до того, как мы обменялись оргазмами. – К слову, только один из нас кончил дважды. Еще один аргумент в пользу того, что ты не джентльмен. – Я обязательно заглажу свою вину. Много раз. Так много, сколько ты выдержишь.

Говорят, нужно выбирать мужчину, за которым сможешь чувствовать себя как за каменной стеной. Так вот: пора признать, что рядом с Гарретом мне не нужно быть сильной. Он именно тот, кто всегда решит мои проблемы, а не создаст их, как большинство мудаков, что встречались на моем пути.

Нужно выбирать мужчину, за которым сможешь чувствовать себя как за каменной стеной.

– Долго будешь любоваться моей задницей? – По голосу Гаррета понимаю, что он улыбается. – Было бы лучше, если она не была спрятана от меня твоими спортивками, – фыркаю я.

Мир – это Лиззи, моя личная радуга, раскрасившая этот унылый Нью-Йорк, а заодно и мою жизнь.

– Я тебя люблю, – тихо произносит она, обхватывая мою шею руками, и ласково целует меня. В этот момент все вокруг приобретает краски. Мир больше не кажется черно-белым. Мир – это Лиззи, моя личная радуга, раскрасившая этот унылый Нью-Йорк, а заодно и мою жизнь. И если кто-нибудь однажды скажет мне, что глупо мечтать, я лишь улыбнусь, глядя на собственную мечту, ставшую явью, которая сейчас стоит прямо передо мной.

– Теперь, как истинный джентльмен, я обязан на тебе жениться? – шучу я. – Вряд ли тебя можно назвать джентльменом, – не открывая глаз, довольно произносит она. – Ты обкончал мою грудь до свадьбы.

– Я тебя люблю. И я принадлежу тебе. Все мое – твое. И на мое тело это тоже распространяется.

– И, Гаррет, – окликает меня Тиджей. – Я достаточно богат для того, чтобы нанять киллера и поручить ему твое убийство, если вдруг увижу хоть одну слезинку своей дочери.

Нет ничего важнее семьи. Если вы нашли того, кто готов беречь ваше сердце, никогда его не отпускайте. Даже если вам страшно…

В нашей жизни нет ничего важнее любви. И каждый из нас говорит о ней так, как умеет лучше всего.

– Тебе нужно отвлечься. Прошло две недели, Гаррет. – Хочешь, чтобы я кого-то трахнул? – Что? – По голосу слышу, как друг недоволен. – Нет! Если ты трахнешь кого-то, то покончишь с собой. А как я буду дружить с трупом?

– Пап, Гаррет популярнее тебя будет. – Разве что среди психически неуравновешенных людей, играющих в хоккей, – тихо бурчит папа.

– Если что, всегда можешь уйти в монастырь, – улыбается папа. – Я разговаривал с монахиней, они будут рады тебе. – Ты что? – вскидывает брови мама.

– Я не буду врать, что есть и другие варианты. Я бы хотел, чтобы ты приняла обет безбрачия и поселилась в монастыре, где были бы только женщины, – честно признается папа, вызывая у меня смех. – Но кому какое дело до того, что бы хотел я? Важно, чтобы ты была счастлива. Если он заставляет тебя улыбаться, то я готов потерпеть его. Немного. До первых твоих слез. Я предупредил его, если еще раз их увижу на твоем лице, то отрежу ему яйца.

– Ты мне ничего не рассказала, поэтому у меня стоял выбор между поездкой к Гаррету и детективом. Я решил, что за детектива твоя мама меня прикончит, поэтому выбрал первый вариант.

Музыка волшебна. С ее помощью можно рассказать о том, что болит. Или признаться в том, что о чем-то сожалеешь.

В чрезвычайных ситуациях не так стыдно обратиться за помощью к близким.

– Гномик, ты же знаешь, что я очень богат. Кто тебя обидел? Скажи мне, я оплачу его убийство.