Цитаты из книги Бей первая

– Неудачный день? – спрашивает он.

– Типа того.

– Потом даже не вспомнишь.

– А толку? Сейчас-то хреново.

– Согласен

– Кир, не надо, ладно? Не делай ничего. Это ерунда. Мне не больно вообще, веришь?

Я мотаю головой из стороны в сторону. С шумом тяну воздух. Спина исполосована, как это может быть не больно?!

Он гладит меня по спине, шепчет в волосы:

– Все будет хорошо, Разноглазка. Они скоро забудут.

Я киваю и смущенно бормочу:

– Мне нравится, когда ты меня так называешь.

– Это не обидно для тебя?

– Нет. Это мило. Чувствую себя не странной, а особенной.

– Ты и есть особенная, – Разгильдеев целует меня в макушку.

Дружбу. Какой человек в здравом уме сможет назвать это дружбой? Когда я дышать рядом с ней не могу. Такие друзья как называются?

«Я снова натужно гоняю кислород по легким. Если им не напомнить, то не сообразят, как работает этот процесс. Рядом с ней всегда так»

Счастье, какое же счастье. Я сама это выбрала. И сегодня снова, как и каждый день – я выбираю быть счастливой.

Любит. Такое простое слово, а так оглушительно звучит. Не помню, когда мне его говорили последний раз. Наверное, говорили же когда-то?

Ненавижу ругаться. Но верю, что это неизбежно. И что все можно решить.

Разгильдеев говорил, что они – дворовые. Ну, а я – тем более. Для нас это все равно искренние и в чем-то даже сакральные моменты. Иногда я мечтаю, что спустя годы мы будем со смехом вспоминать, как целовались до одури в подъезде. Это же романтично, разве нет?

Мне вообще, по большому счету, абсолютно все равно, куда идти. Когда рядом весь мой шальной квартет. А Кирилл переплетает наши пальцы. Хоть в ад – уверена, там нам тоже было бы весело.

Никогда, клянусь, никогда я не была такой свободной, такой влюбленной, такой беспечной. И впереди – целая жизнь.

Просто по какой-то причине я каждый раз умираю, когда оказываюсь так близко к ней. А потом подыхаю снова, когда Мальвина отдаляется. И так раз за разом. Поэтому и пишу ей то и дело, как дебил. Пытаюсь хоть как-то поддержать в себе жизнь. Ставлю воображаемую капельницу, чтобы организм дотянул до следующей встречи.

Кажется , я всю жизнь готова ко всему. Каждую долбанную секунду. Но я снова улыбаюсь. Слишком часто за последнее время. Как бы не пришлось потом плакать.

Что, если мне впервые повезло? Вдруг я этих мальчишек ждала всю жизнь?

– Лана значит?
– Ну да, это мое имя.
– Я думал, твое имя Милана.
– А я думал, Мальвина.
– А разве не Киса? – фыркает Диман, и мы все ржем.

Милана нам нравится, потому что она такая же, как мы. В этой школе мы все похожи между собой. Тут не лицей для отличников. Но дети здесь тем не менее разные. Есть Дунаева, Ваня Ваняев, Галя с первой парты. А есть Мальвина. Она – наша. Мы это чуем и тянемся к ней.

Я чувствую себя униженной и вместе с тем почему-то очень сильной. Особенно когда за моей изувеченной спиной – дьявольская четверка.

В окружении этих парней я чувствую себя укротительницей тигров. Или заклинательницей змей. Чувствую, что я есть. Потому что свое присутствие в этой жизни я ощущаю не всегда. Удивительные эмоции, не потеряться бы только в них.

Я – железная леди. Ему меня не пронять.

Правило номер семьдесят два – если голова гудит от вопросов без ответов, ложись спать.