Бернаут. Второй раунд

Гордость. Она больше всего обычно мешает написать первым. Так оба и страдают, ожидая, что другой сделает шаг.

Есть истины, которые невозможно подогнать под что-то рациональное. Ты просто чувствуешь, что так правильно. И делаешь.

И где-то здесь я окончательно вручила ему свое сердце.

Все падают. Не бывает так, чтобы никто из нас не ошибался.

"Вот уж точно: не загадыавай, куда приведет тебя завтрашний день"

Потому что когда человеку больно, он не должен оставаться один.

Каждый справляется с поражением по-своему. Кто-то напивается, кто-то дерется, а кто-то  просто хочет, чтобы его оставили в покое. Я был из последних. А учитывая, что я проиграл не просто битву, а целую войну — по сути, жизнь, — это чувство было настолько всеобъемлющим, что я не хотел никого видеть.

выбор есть всегда , просто не каждый готов его сделать

Никто из нас никогда не задумывается о таких крошечных радостях жизни, пока их не потеряет. Мы гонимся за славой, деньгами, успехом, признанием, не замечая, что самые прекрасные вещи на самом деле находятся рядом. Возможность ходить, говорить, видеть. Знать, что у тебя все еще есть близкий друг, хотя он и сидит с видом протухшего кактуса. Знать, что где-то тебя любят. Знать, что ты не один.

один день - одна победа

"Прогресс в условиях жёсткого стресса для таких людей привычнее, потому что полностью воспроизводит ту атмосферу, в которой они росли."

Понимаю, малыш. Потерпи ещё немного. Первый гипс — самый трудный. После третьего станет всё равно.

И пусть это был пока первый шаг, для меня он казался километровым. Потому что я знал: за первым шагом всегда следует второй.

Помню, в детстве отец частенько повторял: "Когда ты победишь, весь мир заткнется". Всю свою жизнь я только и ждал этого момента. В десять, пятнадцать, двадцать лет. Но каково же было вырасти и понять, что он оказался неправ?
Какая ирония — спустя столько побед и поражений осознать: неважно, что думают о тебе другие. Важно лишь то, что ты думаешь о себе сам. И ровно в этот миг наступает освобождение.

— А я думал, чемпионы ничего не боятся.
— Боятся, так же как и все. Особенно падать, — тихо произнес я.
— Как и все, — повторил он, как будто себя успокаивая.
— Верно. Но знаешь, что отличает их от простых людей? — Мальчишка притих, впитывая каждое слово, будто сухая почва — дождь. И я наклонился, чтобы никто нас не смог услышать, не зная, для кого говорю больше: для него или для себя. — Чемпионы не боятся подниматься.

— Я боюсь, что возненавижу его. Потому что, исполнив свою мечту, он убил мою.

— Все мы лажаем, Джефф, — ответила я, отряхивая колено от несуществующей пыли. — Кто-то больше, кто-то меньше. Я вот почти каждый день. Да вы и сами видите.

Я так хотела сказать, что его будут помнить лишь те, в чьих сердцах он оставил след. И вовсе не своими спортивными успехами. Но не стала. В конце концов, много ли я сама в этом понимаю?

Ещё вчера толпа кричала с трибун твое имя, а сегодня у них на устах новые имена.

— Не стесняться просить о помощи — это первый шаг к выздоровлению.