Бернаут. Второй раунд

Тебе даже двадцати пяти не будет. Все равно до этого возраста никто в здравом уме замуж не выходит.

Ты наверняка видела: волосы каштановые, а в них седая прядь. Глаза светло-карие. На руках всегда перчатки. Даже сейчас. Как же это сексуально.

Потому что в тот момент, когда я заключила, что большего дерьма в моей жизни просто не может случиться, судьба явно решила, что я беру ее на слабо.

Боже, кто вообще выходит замуж в двадцать?

И пока он надевал кольцо на мой палец, я вдруг поняла, что мы не выбираем, в кого влюбиться, — это решает случай. Вот ты, и вот он, и немного удачи, и все, что ты можешь потом, — лишь лететь на полной скорости, сам не зная, куда тебя занесет: в райский сад или в заросли колючек и боли. Никто не подскажет, правилен ли твой путь. Никто не даст совета. Ты должен решиться сам.

– Американцы не терпят, когда кто-то другой забирает то, что принадлежит им по праву.

– А знаешь, перед тем как мы официально разорвем отношения, давай шокируем этот мир полностью, – предложила вдруг я, подошла к нему, наклонилась и коснулась его губ своими. Пусть Вселенная знает, как смеяться над теми, кому не повезло. Мы просто разрушим все ее планы.

Ведь у каждого слова есть свой вес. Но, может, когда тебе остается так мало времени на этой земле, это перестает иметь значение?

– Нет, пожалуйста, не жалей, – перебил он. – Запомни раз и навсегда: жалость – самое отвратительное чувство.

непривычно, но так приятно было понимать, что он снова рядом, спасает меня от кошмаров. замечали ли вы ю, что человеческие объятия- самый лучший анестетик? что чужая рука, сжимающая твои пальцы, дарит больше спокойствия, чем нейролептики? а тихий разговор в ночи нужнее дорогостоящей терапии.

бланжу оказывали любую помощь: физическую и финансовую, медицинскую и профессиональную, но нужны ему были лишь внимание и любовь. а у меня их было столько, что я готова была отдавать килограммами.

- молчишь? думаешь, она так долго выдержит? просто имей в виду, ты оттолкнул от себя всех, кого смог. и это твой выбор. но скоро даже твоя жена перестанет за тебя бороться, и тогда знай, за нее начну бороться я.