Цитаты из книги Невидимки

— Мы можем делать что угодно, — многозначительно сказал мне Фелипе. — Что угодно.

— Я всегда был Невидимкой, — продолжал возражать я. — Это не работа сделала меня таким.

— А что он сделал месяц назад? — поинтересовался Джуниор. — Убил своего начальника, — объяснил Бастер. У старика аж глаза на лоб полезли. — Убил своего начальника? — Мы все так поступили, — сказал Бастер. — Я думал, ты знал. — Нет, не знал. — Он немного помолчал, затем признался: — Я тоже убил. Убил начальника. Просто боялся вам рассказывать.

Я симпатизировал жертвам, так как сам всю жизнь был жертвой.

Гражданское неповиновение всегда оставалось частью американской традиции, и мы являлись единственными на сегодняшний день бойцами с лицемерием и несправедливостью. Мне хотелось разнести что-нибудь ещё. Что угодно. Не важно, что. Мне хотелось ломать и крушить.

Мы заставим этот мир внимать нам и будем кричать в лицо каждому: Мы здесь! Мы здесь! Мы здесь!

Господи, у меня даже имя обычное. Боб Джонс. Где-то рядом должен быть Джон Смит — самое популярное имя в телефонной книге.

Я обыкновенный, но не просто обыкновенный. Я был сверхобыкновенный, чересчур обыкновенный, настолько обычный, что меня забывали даже друзья, а коллеги не обращали абсолютно никакого внимания.

Несмотря на то, что мы уже два месяца сидим в одном кабинете, моего имени он не знал. Он не видел, как я получал приз, хотя сидел прямо напротив сцены. Для него я был невидимкой. Блин, он поди не разговаривал со мной, потому что просто не замечал меня.

Я бы хотел, чтобы она разубедила меня, сказала, что я не обычный, что я особенный, прекрасный, но мне казалось, что она скажет: «Я люблю тебя, несмотря на то, что ты обычный». А таких речей я слышать не хотел. В голове эхом звучали слова её матери: «…ничтожество… пустое место…».

Я выглядел абсолютно средне. Средний рост, среднее телосложение. Я носил обычную одежду. Я был обычным.

Я знал, что я не самый интересный человек в мире, но меня угнетала сама мысль о том, что единственный друг мог забыть меня всего за два месяца. Я не был эгоманьяком, не считал, что у меня есть какое-то особое место в этом мире, но меня удручал тот факт, что моё существование настолько бессмысленно, что окружающие меня едва замечали.

Я задумался о тех временах и внезапно осознал, что за всё время учёбы ни разу не общался лично с кураторами. Нет, я их знал, но для меня они были похожи на персонажей телешоу, я смотрел на них, но не общался с ними. И я сомневался, что хоть один помнил меня. Я встречался им только в течение одного семестра, да и то, чаще всего в виде фамилии на листе бумаги. Я никогда не задавал вопросов, никогда не оставался, чтобы помочь, всегда сидел в самой середине аудитории. Я был совершенно анонимен.

Я всегда считал себя интеллектуалом, обладающей богатым воображением творческой личностью. Мне так казалось, хотя за всю жизнь я не занимался ничем даже отдаленно похожим на творчество.

Мне это говорило о том, что здесь производили товары, не имеющие никакой ценности и, несмотря на то, что её владельцы зарабатывали много денег, вряд ли в мире что-либо изменится, если она исчезнет.

Компания «Автоматический интерфейс». Название говорило обо всём и ни о чём.

Однако, как и всегда, то, что я хотел сделать, и что делал — это два совершенно не связанных между собой явления.

Я вдруг осознал, что ничего не знаю о той работе, на которую нанимался.

Я совершенно не задумывался о карьере, о своём будущем, о том, что буду делать после выпуска. У меня не было ни целей, ни планов. Я лишь плыл по течению, а когда очнулся, было уже поздно.

Уверен, преподаватели в Бреа не желали испортить мне жизнь намеренно. Уверен, они действительно считали, что степень по американистике на самом деле высоко ценится в реальном мире. Однако результатом моего общего образования стало то, что нанимать меня на работу никто не хотел.