Four Thousand Weeks: Time Management for Mortals

Сосредоточьтесь на сделанном, а не только на том, что осталось доделать
Поскольку стремление сделать все по определению бесконечно, нетрудно впасть в уныние и начать постоянно себя упрекать. Вы не можете быть довольны собой, пока все дела не сделаны, но они никогда не будут сделаны, поэтому вы никогда не сможете быть довольны собой. Скорее всего, как это ни печально, вы начинаете день с того, что подсчитываете «долги по продуктивности», которые обязаны погасить работой на износ, и надеетесь, что к вечеру сможете достичь хотя бы нулевого баланса. В качестве контрстратегии ведите «список завершенных дел»: утром берете чистую страницу и постепенно заполняете ее тем, что вы делаете в течение дня. Каждая запись – еще одно бодрящее напоминание о том, что вы могли бы, в конце концов, вообще не сделать за день ничего конструктивного, а вместо этого вон сколько сделали! (Если вы испытываете психологические трудности, снизьте планку для того, что считается достижением: никому не нужно знать, что вы добавили в список пункты «почистил зубы» или «сварил кофе».) Тем не менее это не просто упражнение в самоутешении: есть веские доказательства мотивирующей силы маленьких побед. Поэтому, запечатлевая на бумаге мелкие достижения, вы добьетесь того, что их станет больше, а заодно возрастет и число других достижений, уже не таких мелких.

Заранее решите, в чем потерпите фиаско
В конечном итоге вы обязательно где-нибудь потерпите неудачу, просто потому, что ваше время и энергия ограниченны. Но большое преимущество стратегического отставания, то есть заблаговременного определения тех областей жизни, в которых вы не будете ожидать от себя совершенства, заключается в том, что вы более эффективно распределяете это время и энергию. И не расстроитесь, если потерпите фиаско там, где планировали его потерпеть с самого начала. «Если вы не справляетесь со всем одновременно, – пишет Джон Эйкафф, – то чувствуете себя опозоренным и выходите из игры. Но можно поступить иначе и выбрать другую стратегию. Составить план действий, а все ненужное из него – вычеркнуть». Плохо ухоженный газон или захламленная кухня вызывают меньше беспокойства, если вы заранее выбрали «уход за газоном» или «чистоту кухни» в качестве целей, которым будете посвящать ноль энергии.

Поможет любая стратегия ограничения работы, которой вы занимаетесь в данный момент. Но, возможно, самая простая из них – иметь два списка дел: «открытый» и «закрытый». «Открытый» список предназначен для всего, что у вас на повестке дня, и он, несомненно, будет ужасающе длинным. К счастью, выполнять все вам не нужно. Вместо этого перемещайте задачи из «открытого» списка в «закрытый», то есть в список с фиксированным количеством пунктов, не более 10. Смысл в том, что нельзя добавлять новую задачу, пока не будет выполнена предыдущая. (Вам также может потребоваться третий список для задач, которые находятся «на удержании», пока вы ждете от кого-то ответа.) Вы никогда не справитесь со всеми задачами из «открытого» списка, но в любом случае вы и не собирались. И таким образом вы завершите по крайней мере многие по-настоящему важные дела.
Дополнительная стратегия заключается в том, чтобы заранее установить временны́е границы для повседневной работы. В зависимости от ситуации определите, сколько времени нужно посвящать работе.

Мир уже рушится. И то, что справедливо для цивилизации в целом, в равной степени касается и вашей жизни: вы никогда в полной мере не узнаете, что такое совершенство или надежность, и так было всегда. А ваши 4000 недель утекают безвозвратно. Так тоже было всегда.
Но вот что поразительно: когда все это начинает до вас доходить, результатом становится не отчаяние, а наполняющая энергией волна мотивации. Вы начинаете понимать: все ужасное, с чем вы пытались бороться, подсознательно напрягая все силы, чтобы не испытать этого кошмара, уже случилось. А вы по-прежнему здесь, вы все еще живы, по крайней мере пока.
Отказ от надежды – это основа пути, начало начал. Вы осознаете, что на самом деле вам никогда не было нужно чувство полной надежности, которого вы раньше так отчаянно стремились достичь. Это освобождение. Когда больше не нужно убеждать себя, что мир не состоит из неопределенности и трагедий, легче сосредоточиться на том, чтобы постараться улучшить ситуацию. А когда больше не нужно убеждать себя, что вы сделаете все, что нужно сделать, легче сосредоточиться лишь на нескольких важных вещах.
Но есть еще одно доказательство, что отказ от надежды нас не убивает; как отмечает Дженсен, оно заключается в том, что в определенном смысле отказ и вправду убивает. Он убивает нас – тех, кем движет страх, тех, кто стремится к контролю, в ком доминирует эгоизм. Он убивает нас – тех, кто чрезмерно зависит от чужого мнения, боится кого-то разочаровать и выйти слишком далеко за рамки, опасаясь, что за это могут и наказать. Вы обнаруживаете, что «цивилизованная версия вас умерла. Сфабрикованная, искусственная, штампованная, удобная версия вас умерла. Жертва умерла». А «вы», который остался, жив как никогда. Он больше готов к действию, но также и более радостен. Потому что, оказывается, когда вы достаточно открыты реальному положению дел, вы также открыты для того, чтобы впустить в себя все хорошее на его собственных правах, а не как нужное вам подтверждение, что все будет в порядке. Вы получаете чудесную возможность ценить жизнь

Следующее самое необходимое дело
15 декабря 1933 года Карл Юнг написал одной своей корреспондентке, некоей фрау V., письмо, где отвечал на ее вопросы о том, как правильно жить. Его ответ хорошо подходит для того, чтобы завершить им эту книгу.
Дорогая фрау V., на ваши вопросы нет ответов, потому что вы хотите знать, как жить. Человек живет так, как может. Нет единого, определенного пути… Если вы хотите именно этого, вам лучше присоединиться к католической церкви, где вам объяснят, что к чему. [Напротив, личный путь] – это путь, который вы создаете для себя сами, который никем не предписан, не известен вам заранее и возникает сам по себе, просто когда вы ставите одну ногу перед другой.
Юнг дает только один совет: идя по такому пути, нужно «спокойно делать следующее самое необходимое дело. Пока вы думаете, будто не знаете, что это за дело, у вас по-прежнему слишком много средств, чтобы тратить их на бесполезные догадки. Но если вы с уверенностью делаете следующее самое необходимое дело, это значит, что вы всегда делаете нечто важное и предназначенное судьбой». В несколько измененной форме, «сделай следующую правильную вещь», эта же идея приобрела популярность у «Анонимных алкоголиков» как способ пережить моменты острого кризиса и не сойти при этом с ума. Но на самом деле «следующее необходимое дело» – это все, к чему каждый из нас может стремиться в любой момент. И мы должны это делать, хотя у нас вообще нет объективного способа определять, какой ход действий правилен.
К счастью, именно потому, что больше ничего вы не можете сделать, это единственное, что вам нужно делать. Если вы таким образом поймете правду о времени и целиком погрузитесь в присущее вам состояние человека с ограниченным запасом времени, вы достигнете величайших высот производительности, совершенства, служения и самореализации, какие только вам доступны. И жизнь, которая, как вы увидите в зеркале заднего вида, будет постепенно обретать форму, начнет соответствовать единственному критерию, по которому можно определить, правильно ли вы используете отпущенные вам недели. И этот критерий не число людей, которым вы помогли, и не объем работы, который сделали. Он заключается в том, что в рамках своего момента истории, ограниченного времени и талантов вы сделали то, что сделали, – и принесли в нашу общую жизнь больше света, выполнив то, ради чего вы родились, будь то грандиозная задача или маленькое чудачество.

Возможно, вы никогда по-настоящему не почувствуете, будто знаете, что делаете, – в работе ли, браке, воспитании детей или в чем-либо еще. Это тревожит, но также освобождает, потому что у вас теперь нет причин для чувства неловкости или подавленности из-за того, что в данный момент вы с чем-то плохо справляетесь. Если вы все равно никогда не доведете свои навыки до совершенства, зачем откладывать важные дела? Можно уже сейчас погрузиться в них и воплощать смелые планы в жизнь, перестав проявлять чрезмерную осторожность. Еще большую свободу приносит понимание, что все остальные находятся в том же положении, осознают они это или нет.

Терапия космической незначительности – это приглашение взглянуть правде в глаза: вы не можете изменить мировой порядок вещей. С этим необходимо по возможности смириться. (Разве не забавно, что прежде думали по-другому?) По-настоящему оценить удивительный дар в виде нескольких тысяч недель не значит поклясться сделать за это время что-то великое. Как раз наоборот: это значит отказаться от абстрактного и избыточного критерия величия, до которого ваши недели, как вам кажется, не дотягивают. Вместо этого нужно принять эти недели на их собственных правах, отказаться от богоподобных фантазий о космической значимости и погрузиться в саму жизнь – полную, конкретную и зачастую прекрасную, каковой она и является на самом деле.

На самом деле, переоценивая важность собственного существования, мы не можем реалистично определить, что значит использовать свое конечное время правильно. Преувеличение своей роли во Вселенной чрезмерно завышает планку: заставляет думать, будто ваша жизнь, чтобы оказаться ненапрасной, должна состоять из великих свершений и оказать долгосрочное влияние на будущие поколения. Или по крайней мере, по выражению философа Иддо Ландау, она должна «выходить за пределы обыденного и приземленного». Совершенно очевидно, что она не может быть просто обыкновенной. В конце концов, если ваша жизнь действительно так важна для мирового порядка вещей, как можно не чувствовать себя обязанным сделать в ней что-то выдающееся?

Такое осмысление можно назвать терапией космической незначительности. Разве не служит утешением напоминание, что (если, конечно, вы готовы немного уменьшить масштаб) вещи, которые вас так угнетают и подавляют, практически неотличимы от абсолютного ничто? Тревоги, которыми забита обычная жизнь, – проблемы в отношениях, соперничество на служебной лестнице, беспокойство из-за денег, – немедленно начинают казаться мелочами. Собственно, то же самое происходит и с пандемией, и с президентскими сроками: несмотря ни на что, мироздание продолжает двигаться вперед, спокойное и невозмутимое.

Нам действительно нужно установить четкие границы, чтобы издевательства начальства, несправедливые условия контракта, самовлюбленные супруги или унизительная склонность угождать людям в конечном итоге не определяли ход каждого нашего дня.
И тем не менее, индивидуалистическая свобода приводит к тому, что общество, подобное нашему, находясь у нее в плену, в конечном итоге само теряет синхронность и навязывает себе нечто, по результатам удивительно похожее на катастрофический советский эксперимент с пятидневной рабочей неделей. Мы все реже оказываемся друг с другом в одних и тех же временны́х рамках. Безраздельное господство индивидуалистического этоса, подпитываемого требованиями рыночной экономики, сломало традиционные способы организации времени. А это означает, что часы отдыха, работы и общения у разных людей все меньше совпадают. Сегодня труднее, чем когда-либо, найти время для неторопливого семейного ужина, спонтанного визита к друзьям или любого коллективного занятия вне работы, такого, например, как уход за общественным садом или игра в любительской рок-группе.
Для самых незащищенных слоев общества доминирование такой свободы выливается в полное отсутствие свободы. Это означает непредсказуемую работу в условиях гиг-экономии и график по требованию. То есть крупный розничный торговец, на которого вы работаете, может вызвать вас на работу в любой момент – его потребности в рабочей силе рассчитываются алгоритмически от часа к часу на основе объема продаж. Из-за этого практически невозможно запланировать общение с детьми или необходимый визит к врачу, не говоря уже о вечеринке с друзьями. Но даже у тех, кто лично контролирует свое рабочее время так, как и не снилось предыдущим поколениям, работа, как вода, просачивается в жизнь, заполняя каждую щель все большим количеством задач. Во время пандемии коронавируса это положение дел, похоже, только усугубилось. Начинает казаться, что вы, ваш супруг и самые близкие друзья распределены по советским рабочим пятидневкам разных цветов. Мне трудно найти час в неделю для серьезного разговора с женой или для того, чтобы посидеть с друзьями за пивом, не потому, что у меня нет времени, хотя именно этим я и оправдываюсь. На самом деле свободное время у всех нас есть, но почти нет вероятности, что оно у всех участников совпадет. Свободные жить по личному расписанию, но все еще привязанные к работе, мы построили себе отдельные жизни, которые невозможно связать воедино.
Все это имеет и политические последствия: политика на низовом уровне – собрания, митинги, акции протеста и предвыборные кампании – один из важнейших видов деятельности, требующий координации. Рассинхронизация препятствует массовым акциям. В результате возникает вакуум коллективных действий, который заполняется автократическими лидерами. Они процветают за счет массовой поддержки со стороны разобщенных, отчужденных друг от друга людей, застрявших дома на диване и оказавшихся в плену у телевизионной пропаганды. «Тоталитарные движения – это массовые организации атомизированных, изолированных индивидов», – писала Ханна Арендт в книге «Истоки тоталитаризма». Автократическая власть заинтересована в том, чтобы ее сторонников связывало только одно: тотальная преданность режиму.
Проблема рассинхронизации, как и другие проблемы со временем, очевидно, не может быть решена на уровне отдельного человека или семьи. (Флаг вам в руки, если попробуете убедить весь район брать выходной в один и тот же день недели.) Но каждый из нас должен решить, как относиться к культу суверенитета личного времени: идти у него на поводу или сопротивляться. В вашей власти сделать шаг в направлении второго, общинного вида свободы. Во-первых, можно заняться вещами, которые нарушат гибкость вашего графика, зато вознаградят причастностью к сообществу: записаться в любительский хор или спортивную команду, вступить в группу по интересам или религиозную организацию. Можно отдавать предпочтение действиям в физическом мире, а не в цифровом, где даже совместной деятельности сопутствует странное ощущение изолированности. А если вы, подобно мне, по складу характера гик производительности и помешаны на организации своего времени, попробуйте в порядке эксперимента испытать, каково это – не пытаться железной рукой контролировать свое расписание. Пусть иногда ритмы семейной жизни, дружбы и коллективных действий превалируют над идеальным утренним распорядком или системой планирования недели. Тогда вы можете осознать истину: владеть своим временем не значит хранить его исключительно для себя. Иначе оно может оказаться бесполезным сокровищем.