Цитаты из книги Опережая некролог

Яхонтов может прочитать табель-календарь, как лирическое стихотворение, и телефонную книжку, как захватывающую драму.

На сбор труппы, открытие 96-го сезона, я принес огромную тыкву и сказал: «У меня в огороде – один укроп и вот это. Ничего больше не выросло. Передаю тыкву в служебный буфет: любите меня под пшенку, главное – не обосритесь в новом сезоне».

Как метко заметил Грибоедов (он вообще многое заметил метко), «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Сырок "Дружба" не портится никогда. Потому что это - эпоксидная смола, и есть его надо одним махом, иначе он может затвердеть и не выйти оттуда, откуда планировался выйти.

Учитывая размеры окладов в наших вузах, можно заниматься педагогикой, только если это страсть.

Монотонная плотность негодования снижает градус протеста. Или, наоборот, монотонная плотность протеста снижает градус негодования. Бунтарский накал переходит в повседневность нытья.

85 лет – дата, конечно, внушительная, но возраст – это не величина цифры, а состояние духа. У Бунина в повести «Деревня» есть щемящее определение: «это был старозаветный мужик, ошалевший от долголетия».

Элик Рязанов при всей титанической трудоспособности всегда ошибался в приоритете своих талантов. Великий режиссёр и сценарист, он почему-то считал, что писательство- это все-таки его основное.

... редкое свойство самовлюбленных людей, когда дружишь с кем-то выдающимся и не используешь дружбу как элемент биографической рекламы, не тенденциозно, якобы горько, выкраиваешь эпизоды негатива ушедшего друга, а совершенно бескорыстно восхищаешься его мощью и подкрепляешь это огромным количеством вещественных и изобразительных доказательств.

У нас все время мечтают о сильной руке. У меня мечта о сильной ноге – чтобы под жопу коленкой того, кто мечтает о сильной руке.

... весьма точное замечание о невозможности переноса авторской интонации из сферы одного искусства в другое.

Нынешнее поколение, как правило, не затрудняет себя изучением предыдущего. Но, может быть, читатель захочет взглянуть на имена великих мхатовцев, проводивших мою матушку на пенсию своим посланием.

Год от году, час от часу кардинально меняется ландшафт жизни – внутренне, внешне – и становится неузнаваемым.

Употребление цитат и ссылка на великих ушедших – ремесло очень нахальное. Например, я сейчас полностью понимаю эмоцию Набокова: «Наступает возраст, когда страх перед старостью становится сильнее страха смерти» – и фразу Качалова, который незадолго до смерти сказал: «Страха у меня нет, но и любопытства тоже нет». Увлекаться такими ссылками очень опасно, потому что можно потерять самого себя, а хочется, чтобы на тебя тоже ссылались.

Однажды журналисты спросили, какой у меня самый нелюбимый вопрос. Ответил, что самый нелюбимый: «Как вы относитесь к сегодняшней жизни?» Потому что я к ней уже не отношусь. Я отношусь ко вчерашней и позавчерашней жизни.

Поколение нынешнее… Мы чего-то от молодых требуем, а они, во-первых, ничего не знают, во-вторых, родились позже того, что они должны знать, а в-третьих, не хотят знать.